Петр Иванович не будет на меня в обиде. Я и за него рассчитался, и за себя.
— В каком смысле за себя?
— Мне не жить, я знаю... Не вы, так они добьют. Для меня это без разницы.
Добивайте. Чтоб руки у вас остались чистыми, можете меня даже выпустить...
Тогда добьют они, — Чувьюров произнес все это без обиды, без гнева, будто говорил о чем-то само собой разумеющемся. — У них это хорошо отлажено.
— Круто... — Пафнутьев помолчал. Наконец он начал понимать то, что произошло и, записывая слова старика в протокол, уже знал вопрос, который надо задать, чтобы вся картина происшедшего выстроилась без просветов и неясных пятен.
— Вы что, в самом деле не знаете?
— Понятия не имею. — Убили Петра Ивановича.
— Подзадержался он на этом свете, подзатянул с уходом. Вот его и поторопили.
— А вам кукиш от него?
— Да... Намекнули, что и мне пора в дорогу. А я не внял. Не пожелал их намеки понять.
— С войны еще остался, — голос Чувыорова неожиданно потеплел. — Он был в хорошем состоянии, я его берег.
Так может улыбаться человек, который, сделав большую тяжелую работу, усталый и спокойный присел отдохнуть.
— А теперь, дорогой Сергей Степанович, расскажите толком, что произошло, что за всем этим стоит?
— А скажите и вы, мил человек, откровенно... Мне что, расстрел светит?
— Нет, — твердо сказал Пафнутьев.
— Почему? Ведь я сознательно и злоумышленно отправил на тот свет двух молодых здоровых членов общества? — в глазах у старика засверкали озорные огоньки.
— А потому, мил человек, — ответил Пафнутьев, — что следствие веду я, я же буду писать и обвинительное заключение. И пока не вижу необходимости предлагать высшую меру наказания.
— Прокурор вас поправит.
— А поправит — будет другой разговор.
— Ну, что ж, — Чувыоров вздохнул. — Вы и сами обо всем догадываетесь, но если уж требуется для протокола... Дом наш видели? Сталинской еще постройки.
Когда-то он был на окраине города, а сейчас оказался в самом центре. Большие квартиры, высокие потолки, удобное расположение... Хороший дом. И жили в нем люди, которые очень давно, за какие-то свои смешные заслуги, вроде спасения Родины или разгром фашизма получили там жилье. А сейчас, когда состарились, многим и жить оказалось не на что, поскольку пришли такие счастливые, такие свободные времена, что можно и не питаться вовсе. Пенсии хватает на неделю...
