Банкир

Тут было даже тепло: маленький рефлектор грел нормально, да и восемь здоровых мужиков, сопевших каждый в две ноздри, хоть и выдыхали углекислый газ вместо потребленного кислорода, а температуру градусов на пять в «помещении» подымали.

Один из бойцов «сидел на раздаче»; на стульчике рядом с окошечком и наблюдал. Один раз даже обслужил покупателя — совсем трясущегося, сизого вида мужичка в болоньевой куртчоночке года этак семьдесят второго, от которой осталась преимущественно одна подкладка, и в шлепанцах на босу ногу.

Трясущимся пальцем доходяга ткнул в самую дешевую бутылку, поименованную «Три богатыря»; где разливали этот денатурат — было не ведомо никому, поскольку даже у известных богатырей на этикетке глаза были прищурены, лица с бородами клином — козлоподобны, а коньки, угрюмо таращившиеся на мир лиловыми глазами, больше были схожи с легендарными степными лошадками Пржевальского. Получив заветную емкость, мужичонка прижал ее двумя руками к груди и засеменил куда-то так скоро, будто за ним гнались. Ну да — от милиции еще что, вот от «белочки» вовремя сбежать — это искусство сродни оперскому…

Рейсовый из Приморска прибыл, как и положено по расписанию, в двенадцать тридцать с копейками. Дальше автобус следовал в Краснореченск, и по зимнему времени ни в Раздольной, ни в «Лазурном берегу» пассажиров, даже транзитных, не высаживал. А тут — двенадцать молодых парней соскочили, все — один в один — розовощекие и крепкие, как антоновка из сада хорошего хозяина.

— Ну, ерш твою медь… — удивленно протянул «наблюдала».

 — В чешуе, как жар горя, — тридцать три богатыря… Батя, глянь-ка!

Старшой двинулся, скрытно заглянул в оконце:

— Ого! Эх, хвост-чешуя, наших нету никого… А, Рыбак? Нам только такого творческого счастья по жизни и не хватало!

Парни рядились под спортсменов. Все — с большими одинаковыми сумками, в одинаковых «адидасовых» костюмах, высоких кожаных кроссовках, шапочках с пумпончиками…

— Красавцы, а? — прокомментировал Батя, сделав ударение на последний слог.

— На горе стоит избушка — занавески тюлевы, а в избушке две девчушки — милые, красивые.

— Чего-то ты. Батя, с прибаутками разошелся. Нескладно…

— Зато правда. По чью душу это ЦСКА прибыло, хотел бы я знать… Как говаривал один генерал, два птенца в одной берлоге не живут. Особливо, ежели медведик неласковый.

— Может, я слетаю? Пошуршу? — разом проснулся Саша Шмаков. От долгого сидения его деятельная натура просто «отекала в горизонталь», как пломбир в духовке.