Но Матвеич клялся, что ходит кто-то в доме, почитай, с их приезда. Вот те крест!..
Анна жалела его и не спорила. Ей было не до суеверий старого мажордома. Уже второй день она ждала вестей от князя Оболенского, которому сразу написала. Никита отнес ее записочку в приемную Дирекции Императорских театров, но проходили часы, дни, а ответа все не приходило. Анна не знала, что и думать. Возможно, на молчание Оболенского повлияли ее отношения с Михаилом? И хотя Анна никогда не думала о людях плохо, вдруг заподозрила в этом происки Корфа.
Владимир вполне способен был уговорить Оболенского отказаться от своих намерений.
Но нет, нет, сама себя убеждала Анна, Владимир стал другим, он не мог так с ней поступить! Не мог!..
— А-ааа! — заметался вокруг Анны старый слуга.
— Да что с тобой, Матвеич? — остановила она его. — Или почудилось что?
— Сундук! Сундук шевелится! — закричал Матвеич. — Святы, Господи, сохрани и помилуй!
На крики в гостиную с топором влетел Никита с решительным видом.
В отличие от Анны, он к рассказам Матвеича отнесся с полным пониманием, правда, по другой причине. Дурных людей всюду хватает, пояснял Анне Никита, а дом-то стоит на виду — пустой, знай! — заходи да бери, чего под руку попадется. И поэтому он стал со вчерашнего дня держать поближе топорик и даже наточил его для верности.
— Воры? Где? Кто? Убью! — устрашающе размахивая своим страшным «оружием», пригрозил кому-то неизвестному заполошный Никита."
"— Никитушка! — не на шутку перепугалась Анна.
— Ты что же это? Из пушки да по воробьям? Матвеичу привиделось, а ты — сразу в драку. Успокойся, пожалуйста, и топорик отпусти.
— А? Что? — растерялся Никита и медленно опустил топор. Осмотревшись, он виновато потупил голову и спрятал руку с топором за спину. — Ты уж извини, Аннушка, испугался я — думал, на тебя напали.
— Мы же не в лесу и не на большой дороге, — улыбнулась Анна. — Просто Матвеич увидел что-то и сразу в крик.
— А ты сама-то проверь, — недовольным тоном пробурчал слуга, понемногу успокаиваясь при такой завидной подмоге.
— Сказали — платья там театральные, побрякушки всякие, а сундук-то тяжелый! Никитка тащил, чуть паркет не попортил. Красота там, говорит. Да какая же это красота, коли она пудов на десять тянет!
— Не может этого быть, — удивилась Анна. — Я же бесприданница, откуда мне такие богатства в сундук загружать?
— Разве что Варвара разносолов тебе подложила? — предположил Никита.
