Достучавшись, сообщил вышедшему слуге, что остановился на постоялом дворе, что на Моховой, у Никифора. Слуга хмуро кивнул, видно – пса убитого мне простить не мог. Никто не виноват – зачем надо было кобеля с цепи спускать? Хорошо еще – сам не рыпнулся, а то лежал бы рядом с псом своим. Совсем нехорошо бы получилось – к боярину приехал, а слугу убил. По «Правде» – виру большую наложили бы.
Без большого энтузиазма я вернулся на постоялый двор. Только вот отдыхать долго мне не пришлось. Уже вечером заявился слуга:
– Боярин зовет.
Хочешь не хочешь, пришлось идти, коль обещал.
На этот раз слуга провел меня сразу в трапезную, и боярин вел себя спокойнее.
– Вот что, лекарь. Корабль нашел я – купцы астраханские назад возвращаются. С охраной стрелецкой тоже уже решено. Завтра к полдню будь у меня, отплываем.
– Как тебе будет угодно.
Вернувшись на Моховую, я договорился с Никифором, хозяином постоялого двора, чтобы за лошадью моей приглядывал – кормил да вычесывал. Денег ему дал авансом, сразу на месяц.
– Все будет в лучшем виде, не изволь беспокоиться, – заверил меня Никифор.
С легким сердцем и с тяжелой сумой, где лежали инструменты да запасные одежды, следующим днем я уже стучался в ворота боярского дома. По большому счету – псориаз не по моему профилю. А где в эти времена вообще можно найти врача по профилю? Кабы не Демьян с его просьбой, ни за что не взялся бы я.
На трех возках доехали до речной пристани на Москве-реке. Слуги выгружали из возков скарб боярина и переносили на судно.
На палубе уже мелькали зеленые кафтаны стрельцов.
Мы взошли на борт. Хозяин судна отвесил поклон боярину и проводил его в единственную крохотную каюту на корме. Сразу же и отчалили. Стрельцы натянули полог из холстины на носу, где и обосновались. Прислуга боярина натянула такой же полог от мачты к корме."
"Я пристроился к ним. Лето, теплынь, но голову без навеса напечь может, опять же – защита от дождя.
И потянулись дни нашего плавания. Из Москвы-реки – в Оку, по ней – в Волгу. Шли ходко – вниз по течению, да ветерок попутный.
Вот и прибыли в Астрахань на одиннадцатый день.
Городишко немудрящий – саманные хатки, узкие кривые улицы, по которым бродит домашняя скотина – козы, коровы. Только нам не сюда, нам – дальше…
Купцы выгрузили в Астрахани свой товар, боярин сговорился с хозяином судна, и мы спустились по одному из многочисленных протоков к морю.
Как только выплыли на морской простор, я подошел к кормчему:
– Бери вправо и – вдоль берега.
