Префект сморщил лоб, мучительно пытаясь вспомнить, где такая страна. Вероятно, не смог, судя по лицу.
– Ты нарушаешь закон! – твердо заявил он.
– Помилуй, синьор! Я здесь третий день и еще ничего предосудительного не совершил.
– А налоги?
– Какие налоги, за что?
– Ты работаешь во Флоренции, стало быть – должен платить налоги в городскую казну.
– Я не принял ни одного человека, за что же платить?
– Одну десятину от доходов ты должен сдавать в казну, помни об этом, чужеземец. У нас во Флоренции нарушителей закона не любят, а неуплата налогов – злостное нарушение!
– Я понял, синьор префект, и все исполню в точности.
– Это обнадеживает – мне в городе не нужны нарушители закона, – повторил он, назидательно подняв палец.
Потом приблизился ко мне вплотную и наклонился к самому уху.
– Это правда, что ты можешь исправлять недостатки на лице?
– Правда, но не все. Я же не Господь Бог.
– У моей дочки расщелина на верхней губе. Можно что-либо сделать? – спросил он, с надеждой глядя мне в глаза.
– Приводи, надо посмотреть.
– Хорошо, сегодня же после сиесты мы приедем."
"Префект со стражниками ушел.
Какие, к черту, налоги? Прочитал рекламу и решил дочку пролечить. Скорее всего – без оплаты. Как в мои времена: типичный наезд облеченного властью человека на работающего, кем бы он ни был – торговцем, ремесленником или, как я, свободным целителем.
Ладно, надо посмотреть пациентку, тогда и решу.
После обеда и сиесты – так называют здесь полуденный отдых в самое жаркое время дня – префект заявился вновь, уже без стражников, но с юной девушкой, прикрывающей лицо веером.
Я провел их в свою комнату на втором этаже.
Префект уселся в кресле, теперь он не выглядел таким вальяжным.
Я попросил девушку убрать веер от лица. Покраснев и немного помедлив, она выполнила мою просьбу, бросив отчаянный взгляд на отца. Верхнюю губу обезображивал зияющий дефект, через который были видны зубы и десна. Я успокоился: дефект врожденный, устранимый.
– Помочь могу, но останется небольшой шрам, – сразу предупредил я.
– Фу-у, – выдохнул префект. – Небольшой шрам – это не так уж и страшно.
Уловив надежду, девушка залилась слезами.
– К кому мы только не обращались, – энергично жестикулируя, продолжал префект, – никто не берется, говорят – родовое проклятие. И правда, в родне у меня были родственники с такими же дефектами. Когда приступим?
– Завтра с утра!
– Тогда до завтра.
