Особенность реалистического искусства Возрождения заключалась в том, что художники изображали живую человеческую личность. На картинах находили отражение познания анатомии и перспективы.
Я вышел, потрясенный картиной, величием и мастерством художника. А еще и тем, что в эти времена, когда и грамотен-то был один из десяти, существует картинная галерея. Руси до музеев еще далеко!
Если мне не изменяет память, только московский меценат, купец Павел Третьяков, собрал коллекцию картин, открыл для просмотра картинную галерею, а потом принес ее в дар Москве.
Правда, раньше его свою Кунсткамеру собрал и выставил для обозрения любопытствующей публики Петр Великий. Но ведь то не картины были, а диковины.
Много художников и творцов – зодчих, архитекторов, скульпторов – дала миру Италия. И творения их будут украшать площади, дворцы, набережные будущей «русской Венеции» на берегах Невы – Санкт-Петербурга! Картины великих итальянских мастеров живописи будут драгоценнейшими жемчужинами частных коллекций истинных ценителей живописи в России.
Несколько дней я бездельничал, изнывая от скуки и задавая себе вопрос: может быть, я сделал что-то не так? Не привык еще народ к рекламе, да и лекарь незнакомый. Или я город выбрал неправильно? Не промахнулся ли я? Может быть, стоило направиться в Венецию или Неаполь, где я уже бывал, или в Геную – чем хуже?
Хотя Италия сейчас раздроблена на отдельные княжества и герцогства, передвигаться по дорогам небезопасно, поскольку князья да герцоги враждуют между собой, даже Испанию в междоусобицу втянули.
Мигель Сервантес, написавший про Дон Кихота, тоже воевал в испанской армии, попал к итальянцам в плен и провел на чужбине долгие пять лет.
Мое ничегонеделание прервала кухарка. Обычно она никогда не поднималась на второй этаж. Сделав круглые глаза, она с испугом сообщила, что ко мне пожаловал сам префект, да не один, а со стражниками – ожидает меня внизу.
Настроение мое вмиг испортилось. Чего хорошего можно ожидать от их визита? Я надел курточку от камзола, пригладил волосы и спустился вниз.
На террасе перед домом прогуливался важный синьор в черном бархатном камзоле с большой серебряной цепью на груди, видимо, обозначавшей положение или власть ее владельца. У калитки стояли двое городских стражников с алебардами на плечах.
Подойдя к синьору, я поздоровался и поинтересовался: что господину префекту угодно?
– Это ты хирург-чужестранец?
– Да, я прибыл из Московии.
