В его голосе было столько страдания, что я поспешил успокоить и ободрить его:
– Через несколько они проглотят свои языки, юноша. У тебя хорошее телосложение, и вскоре от девушек не будет отбоя.
– Хочется верить, синьор.
Парень попрощался и ушел. В его возрасте даже прыщ на лице кажется трагедией, а уж над таким лопоухим окружающая молодежь, видимо, потешалась вдоволь. Юность ведь часто бывает жестока. Вот у парня и возник комплекс неполноценности.
На следующий день парень спозаранку уже сидел на пороге моего дома.
После завтрака я позвал его наверх, в мою импровизированную операционную. Дал немного опия – лишь бы приглушить боль, не выключая сознания. Все-таки он мужчина, должен немного потерпеть. Тем более когда победа выстрадана, она и ценится выше.
Сделал за ухом разрез, рассек хрящ, вырезал клиновидный его кусочек, затем сшил хрящ и кожу. Полюбовался – вроде получалось неплохо. Хорошо, что он себя не видит, – очень смешно. Раньше хоть два уха торчали симметрично, а теперь только одно, как будто бы его за ухо таскали.
Занялся вторым ухом, повторив операцию. Парень кряхтел, сопел сквозь стиснутые зубы, но молчал. Закончив, я наложил повязку.
– Тебе нельзя мыть голову и выполнять тяжелую работу. Через три дня покажешься вновь.
Бледный от волнения и пережитой боли, но довольный, парень ушел."
"Забегая вперед, скажу, что через три дня я сменил повязку, осмотрев рану, а через неделю снял повязку и швы.
Посмотришь на него – парень как парень.
Если не знать про его бывший косметический дефект, то и придраться не к чему.
Я подвел его к зеркалу. Юноша осмотрел себя внимательно, зачем-то потрогал уши. Уж не думает ли он, что они отвалятся? Молодой синьор захлопал от избытка чувств в ладоши.
– Ну уж теперь Петра точно пожалеет, что поспешила выбрать Антонио. Держите деньги, синьор, от всего сердца благодарю вас и желаю успехов.
Парень пятился к выходу и кланялся.
Ну что же, результатами я и сам доволен, как, впрочем, и двумя флоринами, позвякивающими в кармане моей куцей курточки.
Теперь пациенты стали появляться почти каждый день. Сказывалась людская молва. Самое тяжелое – начать дело.
Как только были пролечены, причем успешно, первые пациенты и народ увидел и убедился сам – на примерах знакомых, соседей, что помощь реальна, – люди потянулись ко мне.
Вначале я оперировал всякую мелочь вроде бородавок да оттопыренных ушей. Затем пошли более серьезные пациенты.
