Как-то ко мне заявилась разодетая, увешанная драгоценностями синьора лет эдак тридцати пяти, заявившая, что ее не устраивает ее нос. Конечно, правильный нос в Италии – это «римский», с прямой спинкой. У синьоры же он был с выраженной горбинкой. Для жителей Кавказа он был бы вполне хорош, но только не в Италии!
Дама пожаловалась мне, что в высшем свете ее считают метиской, а не чистокровной жительницей Флоренции. Хотя и мать ее, и отец никуда дальше Падуи не выезжали.
Подумав, я решил попробовать. Коли уж взялся за гуж, не говори, что не дюж.
Рисковал репутацией сильно: нос тонкий, горбинка выраженная. Да и вообще дама эта была телосложения хрупкого. А права на ошибку у меня нет.
Мы договорились на завтра, причем в лазарете моем ей предстояло провести не менее десяти дней. Единственное ее условие, которое я вынужден был принять, – это то, что ее служанка будет при ней. Она и сейчас пришла в сопровождении двух то ли слуг, то ли охранников.
Дама важно продефилировала со своей служанкой в мою комнату на следующий день к полудню, когда я, потеряв терпение и устав ждать, хотел уже уйти.
Когда я посетовал на позднее появление, экспрессивная флорентийка немало удивилась:
– Разве сейчас не утро?
Наверное, привыкла спать до обеда. Я сразу же попытался поставить ее на место, заявив, что успех операции во многом зависит от выполнения всех моих требований. Сеньора поджала губки, но согласилась – выбора-то не было.
Напоив опием, я уложил ее на стол. Когда пациентка уже впала в бессознательное состояние, начал операцию.
Поднял верхнюю губу, сделал разрез слизистой в месте перехода ее на десну. Задрал губу вверх, обнажив кости носа. При таком разрезе шовчик остается во рту, прикрытый губой, и снаружи не виден. Осмотрев и ощупав кости носа, долотом срубил кости, образующие горбинку. Опустив кожу, аккуратно ушил разрез. Сделав две турундочки, затолкал их в каждую ноздрю для придания носу правильной формы. Вроде все.
Я оглядел изменившееся лицо синьоры, перенес ее с помощью служанки на постель.
Лед уже был приготовлен заранее, и я приложил его к ее носу, завернув в полотенце. Наказал служанке:
– Не позволяй синьоре подниматься и не давай зеркало. Неделю будет держаться синяк на лице, что может испугать твою госпожу. Поняла?
Служанка, темнокожая девушка, кивнула. Черные, как смоль, вьющиеся длинные волосы, быстрые движения рук и пылающие экспрессией глаза выдавали в ней энергичную итальянку.
