Я же, Семен, знаешь, когда последний раз был дома? Второго июля, в сорок первом...""
А вдоль колонны от группы к группе уже летело возбужденное:
""Сержант Лутаков брата встретил... Сержант Лутаков родного брата встретил"".
И кто им только сказал, что именно брата? Само оно в воздухе разлетелось или еще как? И уже кто-то отвинчивал крышечку баклажки, наливая в нее крутой донской самогон, а кто-то предлагал - как-никак, а такая встреча! - чистого спирта. А кто-то уже нарезал ломтиками мерзлое розовое сало. И встреча эта, оказывается, стала праздником не только для братьев.
.. Каждый хотел хоть как-нибудь, хоть чем-нибудь участвовать в нем, прикоснуться душой, получить свой паек душевного тепла и внести свой взнос в такое радостное событие...
Даже и не заметили сразу, как где-то в голове колонны прозвучала команда трогаться.
""Семен, пиши! Обязательно пиши, не ленись"", - уже нащупывая валенком ступеньку кабины, наказывал Петро.
""Да подожди! - спохватился Семен. - Куда же ""пиши""?.. Глупые мы с тобой.
О самом главном забыли!""
И лишь после этого обменялись номерами полевой почты, записав их на обрывках бумаги и завинтив в солдатские ""смертные"" медальоны.
""Ну, будь здоров, Семен!""
""Будь здоров и ты, Петро!""
Петро прислонился к щеке Семена своими теплыми и мягкими, будто детский чубчик, усами. А потом, уже высунувшись из кабины, на ходу повторил:
""Будь здоров, Семен! Теперь уже, видно, дома встретимся!""
""В Берлине, Петро!""
Минуту-другую Семен шагал еще рядом с машиной, потом следом за нею, а потом остановился.
..
До весны Семен получил от брата четыре письма-треугольничка. Писал ему и сам. А вот встречаться им больше не пришлось. Да уж и не придется. Никогда. Около двух месяцев не было от Петра ни слова. А потом вдруг пришло извещение. Где-то в районе Барвенкова... при выполнении важного задания...
Не дождется уже мама ни невестки, ни внука от Петpa. И что же он, Семен, ей теперь скажет? Как сможет сказать ей такое? ""Нет! Ничего я сейчас ей не скажу!
Не видел Петра, не встречал.
Пускай уж потом... Тогда вместе с победой... хотя и не легче, но все же... все же както не так...""
Когда Семен постучал в угловое окошко, а потом подошел к двери, потрогал за щеколду, мать тотчас же смело отодвинула засов. И спросила: ""Кто там?"" - уже после того, как дверь была открыта.
- Да тут к вам из Терногородки... Дело есть, ежели в хату пустите.
Она переждала минуту-другую. Помолчала как-то особенно, многозначительно.
