(без) Право на ошибку

Ну же, девочка, только скажи слово — или моргни — и я вытащу тебя отсюда и тебе не придется отвечать на уродские вопросы, не придется снова вспоминать произошедшее!

Почувствовала и подняла голову. На мгновение ее глаза расширились и она вцепилась в меня взглядом, запойно выпивая все, что я мог передать ей, наполняясь и распрямляясь, и уже уверенно вскидывая подбородок.

Выдохнула.

И вместе с ней я.

Храбрая, сильная, яркая. Женщина, которой можно гордиться, которую нужно любить и защищать.

Которую хотелось присвоить себе одному без остатка.

"

"И она начала отвечать. Остро и холодно, наотмашь, не жалея ни себя, ни своих чувств. Адвокат Горильского даже не сразу понял, что он вскрыл. И когда попытался остановить Настю, получил в ответ свою же фразу.

Он ведь сам настаивал, что суду нужны подробности о ее личном отношении к Артему. И отношениях со мной. И она с удовольствием все расскажет, чтобы у суда была полная картина произошедшего. Адвокат попытался возразить, но было поздно. Судья заинтересовалась этой историей.

Историей, про которую до конца не знал ни Горильский, ни его юристы. Историей рассказанной сухо и кратко — и оттого еще более болезненно.

Она вменяемая тетка, эта судья. Я не чувствовал особой поддержки с ее стороны — да мне и не надо было, я был в своем праве. И знал, что даже после всех возможных апелляций сумею сделать так, как я хотел. Но подробности произошедшего заставляли ее хмуриться. И, похоже, сопереживать Насте.

Я перевел взгляд на Горильского и удовлетворенно замер, упиваясь ужасом и безысходностью, которые застыл в его глазах.

Да-да парень, теперь ты знаешь, что я не выпущу тебя за то, что ты сделал. Я буду мстить до последнего при любом раскладе. Не только я буду наказан, но и ты. Потому что дело не только в деньгах.

Дело вообще не в деньгах, не так ли, Артем?

Он заметил, что я на него уставился, и посерел, прочитав, видимо, на моем лице приговор, который прозвучал гораздо раньше, чем его озвучил суд.

А я уже снова смотрел на Настю. Ей не нужна была моя поддержка — но это единственное, что я мог ей дать в эту секунду.

Значит, она получит ее в полном объеме.

Наконец, ее отпустили. Я прошептал Глебу Владимировичу чтобы он не смел дальше задавать вопросы — тот был не доволен, но понятливо кивнул. Хватит. Настя сделала что хотела — но чем раньше она отсюда выйдет, тем лучше. Всему есть предел, даже ее силам.

И когда она вывалилась, фактически, в казенный коридор и пошатнулась, я понял, насколько был прав.