(без) Право на ошибку

Настя только теребила в руках телефон, по которому с ней связались бы, если бы не нашли в госпитале. Но тут не найти было сложно — небольшая кофейня и комната ожидания на том же этаже, что и операционные, была наполнена переживающими, грустными, громкими, разными родственниками и близкими.

Как и мы, ждущими своего вызова.

Я рассказал о своей студенческой жизни, в которой, что было даже для меня сюрпризом, нашлось место веселым историям.

В ответ она поведала о каком-то адском походе в горы с Серениным, который они решили совершить во имя спасения брака, или что там еще, а по факту поссорились так, что никогда до этого, потеряв на переправе почти все вещи.

— Он не мог даже разжечь костер, представляешь? Очень Домашний Мальчик. А спичек всего ничего было. Так что мне пришлось демонстрировать свои дворовые умения.

Я почувствовал злобное удовлетворения от беспомощности соперника и сожаление за ее беспризорное детство. Но Настя улыбнулась и покачала головой:

— Многие ли могут похвастаться такой свободой? Мы целыми днями играли в лесу возле нашего района в казаков— разбойников, и я вспоминаю это время как лучшее в своем детстве.

Наверное, мы бы добрались и до других воспоминаний, но Настю окликнули.

Она дернулась, повалила стул и бросилась к координатору, который тут же начал что-то говорить.

Широко улыбнулась, быстро закивала и пошла в сторону выхода.

Совершенно позабыв про меня.

Винить ее в этом было не возможно. Шест для прыжка через ров никогда не станет жизненно необходимыми костылями.

Что ж, надо вставать, идти узнавать, как все прошло и в аэропорт, наверное. Настя будет сосредоточена на малышке, и ей не до меня.

Опустил голову и потер виски. Бессонные сутки, даже больше, давали о себе знать — пара часов в самолете ничуть меня не восстановили.

И вдруг, на полу перед собой, я увидел пару знакомых мокасин.

Резко поднял голову и уставился на Настю, которая смотрела как-то неуверенно и покусывала губы.

— Все прошло успешно, — сказала хрипло. — Мне разрешили пройти в реанимацию на десять минут. И… хочешь пойти со мной?

Сердце гулко стукнуло и забилось вдвойне сильней.

Я медленно поднялся, стараясь не спугнуть то, что сейчас происходило. И осторожно кивнул.

— Да.

* * *Это были странные недели.

Нет, это были Очень Странные Недели.

С меня будто содрали защитный панцирь и подставили нежную кожу, никогда не видевшую солнца, прямым лучам.