(без) Право на ошибку

Мои ночи были переполнены ожившими чудовищами из детства, которые утверждали, что я не смогу быть нормальной матерью, потому что сама не знала, что такое мать, не попробовала. Что не потяну ни морально, ни материально, не смогу полюбить, не смогу дать нормального детства, не зная, что это такое.

Я шипела на них рассерженной кошкой.

Включала везде свет и учила колыбельные.

Часами сидела в интернете и заказывала белье для детской кроватки, игрушки, одежку. На курсах нам советовали — почувствуйте себя беременной. Готовьтесь к тому что ребенок придет в вашу жизнь, в вашу квартиру.

Я все делала как они учили. Я была примерной ученицей, идеальной выпускницей школы. Я была здорова, у меня была высокая зарплата и собственная квартира с маленькой кроваткой, и комодом и ванночкой.

Я уже даже нашла женщину, которая мне будет помогать.

Я должна была справиться — без мужа, без бабушек и дедушек, без подруг. Да, сложно, но так было всегда — я всегда была одна.

И теперь у меня появлялся реальный шанс, что это одиночество закончится.

Мысли о Мише, о моем прошлом отошли на задний план. Потому что внутри меня уже не было пустоты, не стояли расставленные капканы, которые отлавливали малейший проблеск боли и воспоминаний и раздували это до всеохватывающего пожара.

Я больше не хотела житель или злиться. Все закончилось.

Даже пустота.

Потому что там, внутри меня, теперь поселился космос.

ГЛАВА 14

Михаил

Меня не оставляло ощущение, что я вляпался в то, что избегал всю свою сознательную жизнь.

Безграничную топь сомнений и побочных эффектов. Мерзостное болото чувств, которые я так старательно выдавливал из собственного нутра. С корнем выдирал — вместе с неуверенностью в себе.

Я привык прокладывать путь с помощью бульдозеров и динамита. И вдруг оказался стоящим на подвешенном над пропастью хрустальном мосту, по которому злобный гном бьет крохотным молоточком.

Тук.

И маленькая трещинка вьется с самого края.

Тук-тук.

Еще одна появляется где-то впереди.

Молоточек стучит в такт ударам моего сердца и горный хрусталь, такой прозрачный и крепкий прежде, начинает серебриться все большим количеством морщин, превращающихся в жуткий в своей безысходности узор.

Я знал, мог предположить, что за этим последует. Что станет итогом.

Что в какой-то момент гном ударит последний раз. И мост сорвется вниз целым водопадом режущих осколков, увлекая и меня в пропасть. Вместе со всей моей дерьмовой жизнью.