Безжалостное обольщение

Постепенно паника стала отступать, и девушка наконец пришла в себя. Вокруг царила гнетущая тишина. Доминик стоял угрожающе неподвижный. Потом заговорил спокойным, ровным голосом:

— Ты слышала, как я велел тебе спуститься? Женевьева судорожно сглотнула, лихорадочна соображая, что ответить. Если скажет «нет», спасет ее это? Скорее, наоборот. Ведь громогласный властный приказ капера не услышать было невозможно.

— Но я была уже почти у цели, — Женевьева вздернула подбородок, — и должна была завершить начатое.

— Ясно. — Доминик вежливым кивком подтвердил понимание.

 — Тогда ты не: будешь возражать против того, чтобы повторить свое путешествие? — И, улыбнувшись одними губами, указал рукой на мачту.

— Доминик, нет… я не хочу… я… я не смогу. — Кровь отлила от ее лица.

— Думаю, сможешь, — возразил он тем же ровным, вежливым тоном. — Мы вместе поднимемся наверх еще раз и полюбуемся окрестностями. Полагаю, ты недолго пробыла на бизань-мачте, чтобы рассмотреть все, что того заслуживает.

Ей показалось, что рот у нее набит опилками, ладони взмокли, стали липкими и холодными.

Она молча покачала головой, не обращая больше никакого внимания на любопытные взгляды команды, загипнотизированная лишь этими мерцающими бирюзовыми глазами и яростной силой, бушующей в мощной фигуре Доминика, стоявшего так близко, что она почти ощущала жар его кожи. Женевьева снова почувствовала исходящую от него грозную опасность.

— Прошу тебя… — ее голос был едва слышен. — Я не могу.

— Есть выбор: либо ты взбираешься по вантам снова, либо я ссаживаю тебя на берег прямо здесь.

 — И решительно показал на проплывающую мимо землю. — На «Танцовщице» нет места тем, кто не повинуется приказам и не способен этому научиться.

Завороженная чувством неминуемой опасности, Женевьева обернулась и увидела простирающуюся в запретной дали болотистую неприветливую равнину. Судя по всему, ей вряд ли удастся найти там даже следы обитания человека.

Она ни минуты не сомневалась в том, что Доминик не шутит. Он сделает именно то, что сказал, без колебаний и угрызений совести.

И никто пальцем не пошевелит, чтобы ей помочь. Месье Делакруа безраздельно господствовал в своем маленьком королевстве. Женевьева подняла глаза к верхушке бизань-мачты и невольно расправила плечи. Если она сделала это один раз, сделает и второй.

И решительно направилась к вантам.

Сайлас задумчиво кивнул. Значит, месье не утратил своей привычной жесткости, несмотря на тот странный взгляд, который слуга чуть раньше заметил в его глазах.