Безжалостное обольщение

Капитан обращался с девчонкой как и с любым юнгой-новичком.

Правило для всех общее: немедленно, пока человек не успел осознать собственного страха, заставить его подняться на мачту снова. Иначе он никогда больше не сможет вскарабкаться по вантам, что означало конец многообещающей морской карьеры. «Правда, эта мадемуазель едва ли собиралась делать морскую карьеру, — напомнил себе Сайлас и озадаченно нахмурился. — Но с другой стороны, она нарушила приказ и, конечно, заслужила наказание, которое назначил ей месье.

Любого другого уже привязали бы к решетчатому люку».

— Я полезу следом за тобой, — услышала Женевьева такой же спокойный, как и прежде, голос Доминика и, не задумываясь прыгнув на трос, ощутила пружинистый толчок отдачи. — Лезь сама. Ты не упадешь.

Но почему, заставляя ее делать такую ужасную вещь, он даже не постарался ободрить ее? Стиснув зубы, Женевьева негнущимися пальцами хваталась за трос, а гудящие от боли ноги сами скользили вверх.

Она едва сдерживалась, чтобы не лягнуть карабкающегося вслед за ней этого невозмутимого, властного мерзавца. Стряхнуть бы его на палубу и посмотреть, как он упадет в круг улыбающихся матросов. Мысленно рисуя себе картины сладкой мести, Женевьева почти не заметила, как быстро добралась до верхушки мачты.

Доминик влез на платформу следом за ней и сел рядом. Их окружали лишь паруса, облака и кричащие над головой морские птицы. Откинувшись на спину и переводя дыхание, Женевьева с гримасой боли разглядывала свои покрасневшие, стертые ладони.

— Дай посмотрю. — Доминик взял ее руки в свои. — Спустимся, и я смажу их целебной мазью.

— Как это милосердно! — огрызнулась она. — Какой в этом смысл? — И мрачно добавила:

— На них вообще уже не будет кожи, если я спущусь вниз.

Делакруа ничего не ответил, лишь достал из кармана сигару, высек огнивом огонь и закурил. Щурясь от дыма, он отошел на край платформы и стал вглядываться в горизонт.

Доминик больше не сердился, но и в язвительную дискуссию относительно назначенного Женевьеве наказания вступать тоже не собирался. Это было и заслуженно, и необходимо, если девушка действительно хотела понять, какова реальная жизнь на борту корабля. Кроме того, ей надо преодолеть страх. Итак, он молча курил, вглядываясь в горизонт, а маленькая Латур кипела от злости, со страхом думая о предстоящем спуске.