Безжалостное обольщение

Почему же ты считаешь из ряда вон выходящим, что я испытываю то же, что и капер Делакруа?

Доминик задумался, и покаянная улыбка тронула его резко очерченные губы:

— Между нами есть существенное различие. Я никогда ничего не предпринимаю, прежде чем не взвешу все возможные последствия. И главное — я не вовлекаю в свои приключения тех, кто того не желает или не понимает смысла происходящего.

— Я постараюсь научиться этому у тебя, — пообещала Женевьева, но, несмотря на серьезный и покорный тон, ее выдавали лукавые искорки в глазах.

— Иди вниз, — сказал Доминик, поворачиваясь к штурвалу, но она успела заметить удивленное любопытство в его взгляде.

В каюте Женевьева застала Сайласа, снимающего постельное белье и встретившего ее вместо приветствия вопросом, уж не собирается ли она снова лечь в постель.

— Нет, — ответила девушка, поднимая с пола рубашку, которую дал ей накануне Доминик. — Как думаете, Сайлас, можете вы принести мне мою одежду?

— Только если месье прикажет, — твердо ответил тот, связывая в узел простыни.

— Ну разумеется, — ни к кому не обращаясь, пробормотала Женевьева, закрывая за ним дверь. — И что это мне взбрело спрашивать? Ладно, сойдет и это.

Сняв с себя полотенце, она накинула рубашку из тонкого льна и начала застегивать пуговицы, когда услышала стук в дверь. От испуга вопрос ее прозвучал тоненьким писком, на который последовал невозмутимый ответ:

— Входите, — разрешила Женевьева и, когда слуга внес поднос, добавила:

— Простите, но вы обычно не стучите.

— Это зависит от обстоятельств, — пояснил Сайлас сдержанно и поставил поднос. — Вот хлеб и теплое молоко. Вы не ели больше двух дней, поэтому лучше начинать понемногу. — Он поднял крышку серебряной вазочки и положил ложку клубничного варенья в серебряную пиалу, куда уже было налито молоко. Из пиалы поднимался душистый пар.

"Детская еда», — подумала Женевьева, усмехнувшись.

Женевьева села за стол и, медленно глотая согревающий напиток, стала наблюдать, как Сайлас, достав из резного дубового комода свежие простыни, стелит постель, как ловко он взбивает подушки и разглаживает простыни грубыми, мозолистыми руками.