Безжалостное обольщение

Насчет реакции Виктора Николас скорее всего прав. Но Элиза, если ее похитят и запрут где-нибудь на ночь, независимо от того, посягнет ли при этом кто-то на ее честь или нет, сойдет с ума от страха.

— Мы должны этому помешать, Николас.

От ЭТОГО «мы» у Николаса упало сердце. Одно дело — наблюдать со стороны, как Женевьева сражается с капером, и совсем другое — быть вынужденным бороться с Делакруа, который вполне определенно велел ему любыми средствами сделать так, чтобы Женевьева не путалась у него под ногами.

— Что ты предлагаешь? — спросил кузен, оставляя пока в стороне вопрос об их сотрудничестве.

Женевьева нахмурилась, покусывая верхнюю губу.

— Элизе мы ничего не можем сказать, так ведь? — Николас автоматически затряс головой, вопрос и впрямь был риторический. — Можем мы придумать что-нибудь, дабы удалить ее из города? На плантацию? Или к кому-нибудь в гости?

— На это нужно время, а ты, боюсь, не можешь позволить себе роскоши действовать не спеша, — безразлично напомнил Николас. — Доминик торопится, и не забывай, что один раз он уже заставил Элизу прийти туда, куда ему было нужно.

Женевьева состроила гримасу и, кажется, не заметила, что всю ответственность за разрабатываемый план Николас с себя снял.

— Да, а после сегодняшнего дня Элиза будет еще покладистее, поскольку свидание прошло вовсе не так, как ей хотелось. Значит, она более чем созрела, чтобы принять следующее приглашение. — Не услышав комментария Николаса, она добавила:

— Есть только один выход. Мы должны перехватить приглашение.

Сен-Дени в изумлении воззрился на маленькую кузину:

— Ты?! Да ты хоть представляешь, во что впутываешься? Женевьева почувствовала холодок под ложечкой. Да, уж она-то без особого труда могла себе это представить. Встреча с Домиником Делакруа, которому помешали осуществить задуманное, — страшная перспектива. Но какой остается выбор? В ответ на вопрос Николаса она лишь небрежно пожала плечами:

— Не думаю, что он убьет меня и выбросит труп в залив.

— Я бы не был в этом так уверен, — мрачно ответил Сен-Дени. — Обидчики Делакруа на этом свете не задерживаются, и щепетильностью он не отличается. Я не могу тебе этого позволить.

— Хочу тебе напомнить, братец, что ты не в том положении, чтобы что-то разрешать или запрещать, — огрызнулась Женевьева. — Если помнишь, именно из-за тебя разгорелся сыр-бор. Что касается месье Делакруа, то какая ему разница? Я с удовольствием помогу ему добиться папиной капитуляции.