Заметив на себе взгляд Билли (его тарелка давно пуста), она виновато улыбается.
— Мама говорит, я ем как свинья, когда голодная.
— Твоей мамы здесь нет.
— И слава богу! Она сказала бы, что я рехнулась. Наверное, я в самом деле рехнулась: сперва насильника подцепила, а теперь живу под одной крышей с…
— Заканчивай, не стесняйся.
Элис не закачивает.
— Мама хотела, чтобы я осталась в Кингстоне и выучилась на парикмахера, как моя сестра. Джерри хорошо зарабатывает, и я тоже могла бы.
— Но почему ты выбрала экономический колледж в этом городе? Ума не приложу.
— Здесь дешевле всего. При этом сам колледж хороший. Ты доел?
— Да.
Она относит тарелки и ложки в раковину, а потом стеснительно одергивает подол футболки. По осторожной походке видно, что ей до сих пор больно. Может, посоветовать ей спеть первый куплет «Медвежьего пикника»? Или они споют вместе — дуэтом.
— Чего улыбаешься?
— Ничего.
— Надо мной смеешься, да? Я выгляжу как боксер после боя.
— Нет, просто вспомнил одну забавную историю из армейской жизни. Твоя одежда наверняка высохла.
— Ага. — Элис не спешит переодеваться, а снова садится за стол. — Ты убил того человека ради денег? Так ведь?
Билли думает о полумиллионе долларов (минус деньги на мелкие расходы), что лежат на его счету в офшорном банке. Потом — о полутора миллионах, которые ему пока не перевели.
— Все сложно.
Элис улыбается, поджав губы.
— А разве бывает просто?
11
Она листает кабельные каналы.
Ненадолго останавливается на Ти-си-эм, где Фред Астер танцует с Джинджер Роджерс, потом идет дальше. Посмотрев рекламно-информационную программу про косметические средства, выключает телевизор.
— Так чем ты занимаешься?
Жду, думает Билли. Больше делать все равно нечего. Работать над своей писаниной в присутствии Элис он не может: стесняется. Только ее расспросов не хватало. Из всего странного, что с ним происходило в жизни — а такого было немало, — эти дни на Пирсон-стрит, пожалуй, самые странные.
— Что за домом?
— Небольшой дворик и дренажная канава, какие-то чахлые деревья. Потом невысокие постройки — складские помещения, наверное. Еще с той поры, когда там останавливались поезда. — Он показывает на окно-перископ, задернутое шторой. На улице опять льет как из ведра, и ничего не видно. — По-моему, они заброшенные.
Элис вздыхает.
— Мертвейший район города, короче.
