Битая грань

Рука пригоршней скользнула под волосы, освобождая пряди, накрыл горячей ладонью шрам на шее… Кастрирует гада за то, что его девочке поломал все самоуважение и веру в себя! Исполосует на ленты за каждую секунду ее боли и шрамов, душевных ли, физических!

Господи! Весь словно пылает: желанием, злостью, нежностью к ней и примитивной потребностью поиметь, пометить, своей сделать, чтоб вся в его запахе; в испарине, кожа к коже и в его сперме, да… Не против, выходит? Готов на ее условия? Хоть и со своими оговорками, про которые прямо сейчас Катюше говорить не будет.

Не казалось, что услышит.

И защитить ее охота, утешить, дать ощутить, как у него от Катерины крышу сорвало; какой важной и ценной вдруг эта девочка для него стала!

Без тормозов же сейчас! Какофония дикая! И при этом еще какие-то вопросы выяснить пытается. Огонь легкие изнутри выжигает, испепеляет нутро, рождая внутри что-то новое и еще непонятное даже самому Ольшевскому.

— Никогда. Никому. Не смей. Верить. Будто ущербная.

Ясно?! — приказал, выдохнув жестко эти отрывистые, резкие слова ей в ухо почти. Крепко обхватил затылок Катерины, заставив опять на него глаза перевести. — Никогда! Ты — идеальная. Моя идеальная. И самая лучшая. Что бы там по итогу не вышло! Зарубила себе в голове это, котена, ясно?! — губы уже почти на ее губах, ловит ртом удивленное, чуть встревоженное, но жаркое дыхание с легким ароматом виски. — Блин, татушкой это тебе набью, если сомневаться станешь! Чтоб не забыла никогда!

И новая дрожь, снова чувственная! Да!

— С-а-а-аша… — она это прямо-таки простонала ему в губы.

С таким каким-то трепетным, ошеломленным, чисто женским вздохом и стоном.

Ай, *ля! Знал же, что у него от этого крышу сорвет! Стоит ее стон услышать… В голове не огонь уже, вулкан пышет! И в груди дыра, прожгло насквозь влажным взглядом Кати, придыханием, чувственным трепетом ее тела, который он своим впитывал. Все! Нет больше ограничений и доводов, не хватит уже сил размышлять или говорить.

— Господи, Катя! Еще, малышка! — впился в ее рот, алчно, нагло, прикусывая губы. Облизывая и втягивая в себя. — Я хочу, чтобы ты стонала без остановки, котена! Чтобы у меня уши заложило от того, как тебе хорошо, поняла?! — тем же приказным тоном прохрипел ей в рот, распластав по двери своим телом практически.

Руками жадно начал шарить по всем этим обалденным изгибам, стягивая платье вниз, пытаясь добраться до груди.