Ближний Круг

Слово было выложено белой мозаикой. Рядом стояла круглая тумба для афиш. Конкретно сейчас на ней красовалась лишь одна афиша с крупной надписью: «Король Лир».

Народ тянулся. Тот же самый народ, что я видел утром на заводе Лавра. Усталые грустные люди, которым хотелось хоть как-то развеяться и, для разнообразия, не в пивной. Мужчины и женщины, одетые сообразно своим представлениям о посещении театра.

Мы пристроились в хвост очереди. Внутри здания, после тамбура, обнаружилось застеклённое окошко кассы.

Чуть дальше стоял контролер и проверял билеты. Касса была закрыта. Видимо, билеты предполагалось брать заранее.

Я до последнего думал, что здесь что-то нечисто. Ну к чему Наде звать меня на спектакль, да ещё в такое, прямо скажем, непрезентабельное место? Может, тут что-то другое? Покажу визитку, меня проводят куда-то, где происходит что-то… Не знаю. Важное. Скорее всего так и будет. Вот только зачем я в таком случае взял с собой Клавдию? Ладно, будем действовать по обстоятельствам.

Когда я показал контролёру Надину карточку, его бесстрастная физиономия и впрямь будто осветилась.

— Господин Барятинский, — полушёпотом сказал пожилой мужчина и поклонился. — Прошу-с, за мной.

Как только мы с Клавдией прошли, он повесил верёвочку, закрывающую вход, не слушая тихого ропота толпы.

Мы пошли следом за контролёром, поднялись по лестнице.

— Вам сюда, — сказал контролёр и распахнул перед нами высокие двери.

Что ж, я оказался прав на пятьдесят процентов и на столько же ошибался.

Меня действительно провели в какое-то особое место, но оно оказалось всего лишь ложей в зрительном зале.

Мы сидели тут вдвоём с Клавдией, наблюдая, как заполняется партер.

— Кажется, премьера пройдёт при аншлаге, — заметила Клавдия.

— Премьера? — переспросил я. На афише был указан год выхода пьесы — 1606-й. — Мне кажется, пьеса не новая.

— Шутишь? — улыбнулась Клавдия. — Не новая, конечно. Но эта постановка идёт впервые, — и она поднесла к глазам изящный белый с позолотой бинокль — один из двух, что вручил нам контролёр вместе с программками, отпечатанными на дешёвой бумаге.

 — Кроме того — это первая постановка совершенно нового театра.

Я ждал, барабаня пальцами по подлокотнику кресла. По-прежнему ровным счётом ничего не понимал и ждал подвоха.

И вот погас свет. Занавес поднялся.

На освещённую сцену вышли какие-то люди, разодетые в пух и прах даже по меркам этого мира.