Ближний Круг

Мужчины, девушки… Мужчины заговорили, но я моментально утратил нить разговора — реплики показались слишком вычурными.

Стало скучно. Что вообще может быть интересного в том, чтобы смотреть на то, как взрослые люди притворяются другими людьми? Зачем? Ради чего?

Я уж было начал прикидывать, не подремать ли в темноте, пока Клавдия наслаждается высоким искусством, как вдруг меня словно дёрнуло. Со сцены заговорила одна из девушек:

— Полли?.. — прошептал я.

— Тс! — шикнула на меня Клавдия.

Я навёл на сцену свой бинокль.

Девушка, произносившая монолог, лицом нисколько не напоминала Аполлинарию Андреевну. Однако бюст выглядел как старый знакомый. Такие выдающиеся формы ни с какими другими не спутаешь.

Я вздрогнул вновь. Резко повернулся и в окулярах бинокля увидел другую девушку, которая произносила свои реплики не обращаясь к другим, а будто призывая в свидетели высшие силы. Она простирала руки к нашей ложе.

В её лице тоже не было ровным счётом ничего знакомого. Но вот голос… Этот голос я тоже не мог спутать ни с каким другим.

И принадлежал он той, которая легко могла на пару часов изменить лицо как себе, так и подруге…

— Ах ты, мелкая бестия! — сказал я, откинувшись на спинку кресла.

И улыбнулся, несмотря на укоризненное шиканье Клавдии. Тайна, которую скрывала Надя, объяснилась очень просто и, слава богу, не имела никакого отношения к тёмной стороне жизни. Мне не придётся никого ни бить, ни убивать. В кои-то веки могу спокойно провести вечер, сидя в удобном кресле и глядя на сцену.

Слава богу…

И что-то вдруг изменилось. Я достал из-под рубашки жемчужину, вгляделся в неё в тусклом свете, доносящемся от сцены. Что-то там происходило внутри, какое-то движение. Я с изумлением понял, что черноты стало меньше.

Надю — «Корделию», одну из трёх дочерей того самого Короля Лира, — я отыскал за кулисами во время антракта. Она и сама искала меня, а когда нашла — запрыгала на месте от восторга.

— Великолепно! — сказал я и поцеловал её в щёку.

Вернее, в толстый слой грима на щеке. Тут же вытер губы ладонью.

— Я так рада, так рада! — Надя закружилась на месте, не в силах сдержать эмоции. — Это был лучший день в моей жизни!

— Ты ведь понимаешь, что будет, когда об этом кто-нибудь прознает? — вздохнул я.

— Я принимаю все необходимые меры предосторожности, не волнуйся.

— Угу… — Я помахал у неё перед носом визитной карточкой. — Почти все.

— Но ты ведь никому не расскажешь? — нахмурилась Надя.