Ближний Круг

То, что происходило со мной в последние дни, более всего напоминало загрузку базы данных в старинный компьютер.

Всё своё время я теперь проводил за уроками. Тренировки пришлось сократить до сорока минут в день, уделять им больше времени не успевал.

Я листал учебники, решал задачи и выполнял упражнения, а за два часа до обеда приходила Нина и погружала меня в подобие гипнотического сна. Через два часа я поднимался обогащённым новыми знаниями. Математика, словесность и языки — Нина, помимо прочего, «грузила» в мой мозг английский и французский.

Перед тем, как начать занятия, она несколько раз повторила, что подобный метод — с её точки зрения, абсолютное варварство. Знания необходимо усваивать без всякой магии. То, что она собирается сделать — серьёзное насилие над моим юным, неокрепшим мозгом. И, если у меня есть хоть тень сомнения…

Я заверил Нину, что мозг у меня крепкий. Я не просыпаюсь от ночных кошмаров и не собираюсь пускать слюни изо рта. О побочном эффекте занятий, который прочувствовал в первый же день — сильнейшей головной боли, — разумеется, умолчал.

Доводилось терпеть и не такую боль, а другого способа набрать по обязательным предметам хотя бы минимальный проходной балл не существовало.

Мои конкуренты на предстоящих экзаменах — молодые представители самого цвета российского аристократического общества, их начали готовить к поступлению в высшие учебные заведения едва ли не с горшка.

Друзья и подруги, приходившие к Наде, свободно говорили на нескольких языках. Цитировали древних философов и поэтов-современников, исторические труды и научные статьи.

Были прекрасно осведомлены о результатах последних торгов на международной бирже и нюансах внутренней политики Российской Империи. С этими детьми с самого рождения занимались лучшие педагоги, на их образование не жалели ни времени, ни средств. Я же в последний раз сидел за партой в пятом классе.

Если бы у меня было в запасе хотя бы полгода! Но всё, на что приходилось рассчитывать — один месяц и четыре дня.

— То, что вкладывает мне в голову Нина — это именно вложенные знания, — сказал я.

 — Они — не мои. Под ними нет никакой базы. И всё, на что я могу рассчитывать — это худо-бедно наскрести проходной балл по каждому из предметов. Ну какое, к чертям, языкознание может быть у человека, который до сих пор владел лишь двумя языками: родным и нецензурным родным? Если на экзамене мне зададут вопрос из тех, что Нина не предусмотрела и не впихнула мне в голову, я провалюсь с треском.