Ближний Круг

Это я настоял, чтобы непременно к вам! Врать не буду — не чаял, что выживут. Думал, брешут люди, когда про тутошние чудеса рассказывают. За соломинку хватался… А вы — буквально из мёртвых подняли!

Клавдия всё еще не понимала. В отличие от меня.

— Сазонов Николай, — принялся загибать пальцы Комаров, — Тишкин Семён, да Смирнов Митька.

— Вот оно что, — проговорила Клавдия. — Те трое, с огнестрельными… Это всё — ваши люди?

— Соратники ближайшие, — кивнул Комаров. — Как братья мне родные!

— И потому их сопровождали ваши слуги, а не вы лично? — усмехнулась Клавдия.

— Не мог сопроводить. — Комаров понурился. — Никак не мог, при всем моём великом желании.

— Я могла бы спросить, при каких обстоятельствах эти люди получили огнестрельные ранения, — недовольно проговорила Клавдия. — Но, полагаю, правду вы не скажете.

Комаров прижал руки к груди:

— Помилуйте, благодетельница! Отчего же не сказать? Спьяну дурь молодецкая поперла. Бывает, знаете ли. Перепились, вот и — того… Переборщили.

— Да-да, — усмехнулась Клавдия.

— Благодетельница! — вскинулся Комаров. — Право слово, Христом-богом…

— Оставьте, — поморщилась Клавдия. — Не стоит пополнять список ваших прегрешений новой ложью. Жизни ваших людей ничто не угрожает, они идут на поправку. Во многом — благодаря усилиям Константина Александровича, — она посмотрела на меня. — И всё, о чём я могу попросить вас — не допускать подобного впредь. «Молодецкая дурь», как вы изволили выразиться, потребовала от меня напряжения многих ресурсов… Впрочем, сомневаюсь, что вам по силам выполнение моей скромной просьбы.

Федот снова всплеснул руками и забормотал оправдания.

— Оставьте, — повторила Клавдия. Посмотрела на меня. — Константин Александрович. Вы, кажется, говорили, что планируете что-то обсудить с господином Комаровым?

— Сущий пустяк, — небрежно бросил я. — Я планирую передать господину Комарову некую денежную сумму. Насколько знаю, срок передачи истекает завтра.

Комаров прищурился. На лицо вернулось прежнее самодовольное выражение.

— Да неужто, Константин Алексаныч? Ваш досточтимый дедушка соизволил-таки просить о рассрочке? Поздновато. Раньше надо было просить, а не гордыню свою представлять! Тогда бы я, быть может, и вошел в положение…

— Не припомню, чтобы я произносил слово «рассрочка». — Я наклонился вперёд. — Речь идёт обо всей сумме.