Ближний Круг

А три дня назад ты, шестнадцатилетний болван, — он повысил голос, — для того, чтобы доказать свою удаль скопищу других таких же недоумков, прыгнул с моста в реку. Вместо того, чтобы днями и ночами корпеть над учебниками перед экзаменами в Императорскую академию. Вместо того, чтобы тренировать и укреплять своё тело и магическую силу — так, как это следует делать аристократу! Ты… Ладно. — Григорий Михайлович махнул рукой. — Пустое… Ты, вероятно, рассчитывал на то, что во время прыжка тебя защитит родовая магия. Но что-то пошло не так.

И от удара о воду ты сломал себе шею.

— Дядюшка! — Нина побледнела, схватила его за руку. — Мальчик и так переутомился. Быть может, продолжим позже?

— Я прекрасно себя чувствую, уверяю вас. — Я демонстративно покрутил головой. Посмотрел на Григория Михайловича. — Итак, я сломал себе шею. И что же было дальше?

Заметил, что в глазах старика мелькнуло уважение.

— Наши родовые целители сделали всё, что могли, — жёстко сказал он. — Они срастили твои шейные позвонки. Восстановили кости — но не мозг.

Не разум! Время, увы, было утеряно. И продолжить своё существование ты смог бы лишь безвольным растением, без желаний и чувств, до конца своих дней оставаясь прикованным к постели. Я не мог позволить нашему роду столь бесславно прерваться. Я… В общем, у меня есть нужные связи. — Григорий Михайлович посмотрел на племянницу. — Хотя Нина была категорически против этого ритуала. Скажем прямо, не вполне законного.

Нина всплеснула руками:

— Незаконность — последнее, что меня беспокоило, дядюшка! Я опасалась за исход.

Ты говорил, что это очень рискованно. Что вероятность удачи ничтожно мала!

— Я обязан был предупредить о риске и возможных последствиях.

— А в итоге сделал так, как решил, — упрекнула Нина. — Невзирая на то, что я была против.

— Да, — кивнул старик. — Я принял это тяжёлое решение сам. Если бы ты не вынес призыва и умер, — теперь он снова обращался ко мне, — это была бы целиком и полностью моя вина.

— Но я вынес, — подвёл итог я. Продолжая изучать комнату, подошёл к небольшому столику, на котором обнаружился… флакончик с духами.

 — Не умер. Точнее, умер — но не здесь. Здесь я жив и здоров. Мой разум — при мне, а тело принадлежит шестнадцатилетнему оболтусу, не нашедшему для себя других развлечений, кроме прыжков вниз головой с моста. Всё ли я верно понял?

Я покрутил флакончик, недоумевая. Отвернул его от себя, нажал, принюхался — точно, духи. Не такой уж нежный аромат, так что, наверное, не женские.