Всю обратную дорогу я была вынуждена бегать от Смолина.
Ровно в час ночи все собрались на первом этаже. Крюкова пришла последней, таща за собой не один, а два чемодана.
— Наталья Петровна, — обратилась я к ней, — вы понимаете, что вам, скорее всего, придется доплачивать за перевес? Мне бы не хотелось задерживать из-за вас всю нашу группу.
— Я уверена, что никакого перевеса не будет, Вера Павловна.
— Ха-ха… — протянул кто-то за её спиной.
В автобусе я села на последний ряд, пройдя вперёд мимо заполненных коллегами кресел, чтобы никого не видеть.
Плюс я понадеялась, что шеф останется в начале автобуса со Зверевым, так как всю погрузку чемоданов они что-то серьёзно обсуждали. Но мои расчеты не оправдались. Смолин не постеснялся и сел рядом со мной, выбрав из четырех кресел на заднем ряду ближайшее ко мне. И как только автобус тронулся, началось…
— Вера, заканчивай, — сказал он тихо, чуть склонившись ко мне. — Я могу извиниться за то, что ушел вечером неожиданно, но больше извиняться мне не за что. Я никак не мог отвертеться от встречи.
Он коснулся пальцами моего запястья.
— Ваши планы меня не касаются. Можете ничего не объяснять.
— Я был у родственников, они узнали, что я прилетел, и в ультимативной форме объявили, что ждут меня.
— Рада за вас!
Он внимательно всмотрелся в моё лицо.
— Тогда в баре, — он помедлил, — я же правильно тебя понял? Ты дала зелёный свет?
— Чему? Вашим домогательствам? — Я старалась как можно более безразлично пожать плечами. Отвернувшись к окну, посмотрела на пейзаж ночного Мюнхена.
— Это была глупость с моей стороны. Я поспешила.
— Вера? — Его пальцы сжались на моём запястье. — Мне кажется, ты сейчас спешишь, отрицая очевидное.
— Что именно вам так очевидно? — Удивленно хлопая ресницами и изображая дурочку, я посмотрела на него.
— Мне очевидно, что ты, так же, как и я, хочешь продолжения наших отношений.
— Неформальных? Вы ошибаетесь. Я заинтересована только в рабочих отношениях.
— Та-ак. — Он убрал руку. — Я последний раз спрашиваю, что произошло? — Он смотрел на меня уже с раздражением.
"
"— Олег Павлович, — потёрла отпущенное им запястье, — я не хочу обсуждать это.
— Почему? — Он злился. Ох, как злился. Брови сдвинул, желваки играют.
— Хотя бы потому, что мы не одни, а у Натальи Петровны ухо уже съехало на затылок, а за ним и глаз спешит! Вон, — кивнула головой в её сторону. — Посмотрите.
— Да даже если её уши отвалятся и сюда приползут, ничего интересного она не услышит, — ухмыльнулся он. — Ответь.
— Нет.
