— Это фотопортрет мелкого ублюдка, что утром искалечил моего младшего брата. Этот урод сжёг кожу ему на лице. Подонок владеет магией и мог ошиваться у тебя в лавке. Бывал у тебя такой или нет?
Я понял, что речь идёт обо мне. Младший брат? Ну что ж… Сходство налицо. Оба конченных ублюдка…
Старик молчал. Беззвучно открывал и раскрывал рот. Потом метнул взгляд туда, где был я. Мы на мгновение заглянули в глаза друг другу, и я направил энергию из источника к точкам выхода на случай, если лавочник меня выдаст. Напрягся и раскалил ладони.
— Нет, простите, — выдохнул старик. — Я не знаю его. И никогда не видел.
Рыжий изменился в лице. Надменное выражение тут же исчезло. Он нахмурился и скривил тонкие губы."
"— Ты знаешь, старик, — заскрипел он, — что будет с тобой, если ты лжёшь.
Торговец молча закивал в ответ.
— Прекрасно.
— Ну? Ты чё там застрял?
— Уже иду, — отозвался тот и энергично зашагал к выходу.
Я покинул своё укрытие, когда увидел в маленьком окошке фасадной части здания, как троица садится в машину.
Когда я приблизился к разрушенному прилавку, старик уже сметал щепки старой метлой. Древко ходило ходуном в его трясущихся от страха руках.
Я молча нагнулся, стал собирать большие куски дерева и складывать на уцелевшей части прилавка.
— Он спрашивал обо мне, — не спросил, а утвердил я.
— Да, верно, о вас, — не поднимая головы проговорил старик. — Я сразу понял, что вы не обычный молодой человек, но не мог и подумать, — взглянул на меня, — что вы перешли дорогу этим людям.
— Не намеренно. Я защищался.
— Для них это неважно.
— Для меня тоже. Я продолжу защищаться, если они попробуют напасть.
— Вы очень храбрый, — голос старого торговца дрожал. — Храбрый, молодой человек.
— Спасибо, — сдержанно поклонился, — что не раскрыли меня. Вы ведь могли таким образом облегчить своё долговое бремя.
— Если бы и мог, — нервно облизал пожилой лавочник сухие губы, — то не стал бы. Это плохие люди. Они появились здесь намного позже меня. И тогда работать стало невыносимо.
Сколько бы ты не заплатил им за «защиту», им всегда мало.
— А платить должны все, — догадался я. — Они не позволяют даже тем, с кого нечего взять, избежать дани, чтобы другим было неповадно.
— Вы не только храбрый, но и догадливый, юноша.
— Что вы намерены делать?
— Ничего, — пожал плечами старик, — я ничего не могу. Таких денег, что они просят, у меня нет. И заработать их до конца дня я никак не смогу.
— А сколько?
— Две тысячи рублей.
