Боярин

Грохнулся кувшин о стену, вдребезги разлетелся, зеленым вином камень серый залил, а вслед за кувшином ромей полетел. Ударился спиной о притолоку, крякнул сдавленно и на пол сполз.

– Зашибу! – пробасил Никифор и второго ромея скамьей дубовой припечатал.

– Рогоз! Справа! – крикнул я, заметив, что старику в грудь нож летит.

Успел он уклониться – невредимым остался.

– Бей! – завопил и маковкой налетчику в грудь врезался.

– У-у-ух! – влепил я кулаком своему супротивнику в ухо.

Тот волчком завертелся да ногой меня под колено подбил.

Упал я на стол, через столешницу перевалился – только миски со снедью в стороны разлетелись, вновь на ноги встал, от боли поморщился, а лихоимец на меня уже снова прет. Я стол ему навстречу двинул, он на него и наткнулся, а тут уже Никифор со скамьей своей к нему подлетел.

Не выдержало дерево, треснуло. От удара скамья надвое развалилась.

– Прости, Господи! – Жердяй быстро обмахнулся крестным знамением, а его за рукав расшитой рубахи другой разбойник схватил да на себя потянул.

 – Порвешь, чудило! – вырвался черноризник и кулачиной ромея приласкал.

Обернулся я, вижу – двое лихоимцев Рогоза в углу зажали и мутузят так, что старик едва уворачиваться успевает.

– Чтоб вас всех! – бросился я ему на выручку.

Под руку бадейка с варевом попалась, так я ее, не долго думая, на голову одному из налетчиков напялил да сверху еще пристукнул. Второго за шиворот схватил, от Рогоза отволок и на пол повалил. А потом с носка ему под ребра шарахнул, чтобы знал, что старых не обижать, а уважать надобно.

Подавился ромей криком и затих.

Огляделся я – мать моя! Все в харчевне перекурочено. Посуда осколками вперемежку со снедью по полу валяется. То ли от вина, то ли от крови лужи на полу. Столы перевернуты. Ромеи побитые стонут, а в уголке хозяин харчевни сжался. Таращится на меня испуганно и мелко крестится.

– Все живы? – окликнул я своих.

– А то как же, – из-под стола Рогоз выбрался.

– Туточки я, – отозвался из-за двери жердяй.

– Фу-ф, – облегченно вздохнул я и шапку, в бою оброненную, с пола подобрал. – Значит, и вправду живы.

– А говорил, бляхи нас защитят, – проворчал Никифор, подцепил с пола двух ромеев и за дверь поволок.

– Ты чего это делаешь? – вдогонку ему Рогоз.

– Али не видишь? – сказал жердяй. – Мусор на улицу выбрасываю. Уж больно смердит.

– Вижу, – сказал я Никифору, когда он в харчевню вернулся, – что страх у тебя старый прошел.