Боль и сладость твоих рук

Передай ему, чтобы катился к чертям.

Макс выдал в ответ взгляд, который частенько посылал в сторону самых глупых новеньких саб. Ира разозлилась еще больше и сразу уехала. С тех пор она в клубе не появлялась.

Когда прошел месяц, она поняла, что так больше не может. Каким-то образом "Сабспейс" и его обитатели заняли в ее жизни слишком много места — она не могла обрубить всех разом. Ей нужна была хотя бы Лори.

И она поняла, что должна приехать, чтобы открыто поговорить с подругой. Попросить ее о взаимной поддержке.

Как еще она сможет выкарабкаться из этой безумной влюбленности? Последние годы они всегда вылезали из всех дурацких чувств и проблем вместе.

Как только все главное было сказано, ей стало легче — как Ира и ждала. Но чего она не ждала — так это того, что Лори улыбнется. Она ждала отвращения или ужаса, слез или паники, гнева на нее — за то, что скрывала. Но никак не нежной, немного фальшивой улыбки вкупе с мягким упреком:

— Ну почему же ты мне сразу не сказала?

— А если бы сказала, то что?

Ира непонимающе изучала лицо подруги, и ее ноздри раздулись.

По нему было видно, что Лори испытывает какие-то чувства, которые пытается скрыть. Вздохнув, она как-то странно съежилась в своем полупрозрачном балахоне и снова попыталась улыбнуться, но это вышло еще фальшивее, чем до того.

— Холодно, — пожаловалась фальшивая насквозь Лори.

— Я принесу тебе халат, — предложила Ира, не двигаясь с места и не сводя с нее глаз.

— Не надо, — сказала Лори, выдала третью вымученную улыбку подряд и повернулась к чайнику.

Пока она доставала кружку, наливала в нее кипяток и заваривала пакетик, Ира не могла отвести глаз от шрамов, отлично видных под прозрачной тканью — Лори больше не скрывала спину в клубе.

Она вспомнила, как это было раньше их "великой тайной" — всего каких-нибудь три месяца назад и хмыкнула. А еще раньше, года за два до этого, Лори реагировала паникой на любые вопросы, любые поползновения посочувствовать ей, обсудить это, даже если речь шла о табу.

А потом коротко рассказала ей, что произошло, но из этого невозможно было ничего понять, кроме того, что и так понятно: ее дом слетел с катушек и натворил дел.

Ира привыкла испытывать к этому неведомому дому заочную жгучую ненависть. Разумеется, эта ненависть была намного сильнее, когда она не знала, кто это. Тогда он был для нее просто чистым злом, ужасным кошмаром, человеком, недостойным ходить по земле. Теперь все усложнилось.