Большие дела

За грязным, заставленным консервами столом сидят мужики с перекошенными от выпивки рожами и забыченными, залитыми шарами. Смрад и разруха. Тлен.

─ Ну, за возвращение блудного сына! ─ орёт кто-то. ─ До дна, Трыня! До дна!

Видно все мы должны испить эту чашу до дна. Андрюха сидит за столом и едва не падает. В руке он сжимает стакан с прозрачной жидкостью. Его взгляд падает на нас с Большаком, но ничего не происходит, будто он нас не узнаёт.

─ До дна! ─ орут смурные собутыльники и он, как зомби, исполняющий приказ, подносит стакан ко рту.

21. Первым делом самолеты

Инстинкты срабатывают раньше разума, и я дёргаюсь вперёд, в один прыжок подскакивая к Трыне. Он не успевает сделать и глотка, как кубок с ядом оказывается выбитым из его руки и взлетает высоко над поверхностью стола, над этим скудным жертвенным пиршеством, прерывая инициацию, могущую забрать жизнь некрепкого подростка.

В комнате воцаряется мёртвая тишина и все взгляды оказываются прикованными к совершающему медленные вращательные движения стакану и выплёскивающейся из него, как из сопла ракеты, густой прозрачной реактивной струе.

Я хватаю зачарованного Трыню за шкирку и, прежде чем племя людоедов осознало ситуацию, срываю его с места и тащу к выходу. Алконавты начинают выходить из ступора и рычать, не в силах простить вторжение и, главным образом, расточительное и преступно неуважительное отношение к главному продукту их жизни.

Платоныч перехватывает Андрюху и тащит его к выходу, а я оборачиваюсь и держу оборону от преследователей.

Ого! Вообще-то есть о чём. Он делает очень опасный выпад, и я едва успеваю отскочить, но так, что острие ножа чиркает по куртке, оставляя белый пушистый синтепоновый след. Ах, ты собака! Новая импортная куртка! Ах, ты собака!

Я ухожу в сторону и выставляю блок, но он не теряется и наносит удар левой, от которого я едва успеваю уклониться. Орк щерится, пытаясь слепить блеском золотой фиксы, но нет, со мной такие номера не проходят.

Доворачиваю его по ходу движения и, пока он следует за своим увесистым кулаком, оголяя тыл, бью в основание черепа. Хорошего отдыха, братишка. Но этого мало, как в фильмах про оголодавших зомби, пока я разбирался с одним, остальные подобрались и окружили полукольцом, норовя отрезать пути к отступлению.

Они производят нечленораздельное мычание и тянут ко мне руки со скрюченными гниющими пальцами.