— Кого вы видели во дворе?
— Сидорина, Потапова с охраной, Марусю Суркову, Диму Лазаренко, — старательно перечислял Евгений Петрович, — еще была какая-то группа из параллельного класса. Сидорин курил.
Никоненко молчал, ожидая продолжения. Продолжения не последовало, и это капитана удивило.
— А во что они были одеты?
— Дина в светлой шубке. Сидорин… не помню, по-моему, в куртке. Лазаренко в пальто, Маруся… тоже в пальто, Потапов был в чем-то темном и длинном, то ли в пальто, то ли в плаще.
— Где вы были в момент выстрела?
— Почти у самых ворот.
— Что произошло сразу после выстрела?
Первушин вздохнул, тихонько, но выразительно.
Вспоминать ему не хотелось.
— Все кинулись в разные стороны. Закричали. Меня чуть с ног не сбили, — пожаловался он. — Я тоже… отошел в сторону.
— Отошли?
— Ну… да. Отошел. Но потом решил, что нужно посмотреть, тем более кто-то упал, я видел. Я подошел и увидел, что Потапов жив и здоров и пытается поднять кого-то с асфальта. Я даже не понял кого. Я хотел ему помочь, — от воспоминаний у Евгения Петровича изменился голос, стал похож на человеческий, — но у меня были заняты руки.
Я видел, как Потапов вместе с охранником положили Марусю в машину и уехали.
Никоненко слушал, ему казалось, что у него покалывает в ушах, так напряженно он слушал.
— Вы тоже уехали?
— Да, — покаянно сказал Евгений Петрович, — знаю, знаю. Нужно было ждать вас. Но я был потрясен, даже отчасти напуган. Знаете, мне вчера делали кардиограмму и по сравнению с прошлым разом обнаружили весьма нежелательные отклонения.
Я очень переволновался.
— Как я вас понимаю! — воскликнул “Анискин”.
— В силу профессии вы привыкаете ко всякого рода чрезвычайным происшествиям, — продолжал Первушин, — а я человек сугубо мирный. Мне сложно описать, что именно я почувствовал, когда увидел труп.
— Это был не труп, — любезно поправил его Никоненко.
— Это впоследствии оказалось, что — не труп, — сказал Первушин совершенно серьезно. — Но там, во дворе, это выглядело именно как труп.
— Это? — переспросил Никоненко.
— Ну да, — согласился Евгений Петрович. — Тело.
Они помолчали.
— А почему все-таки вы считаете, что стреляли именно в Марусю? — спросил Евгений Петрович. — Логичнее думать, что стреляли в Потапова.
— Нет. Не в Потапова. Стреляли в Суркову. Две ночи назад ее чуть не убили в больнице. Никакого Потапова в больнице не было, а Суркова была.
— В больнице? — поразился Евгений Петрович. — Так ее, наверное, теперь нужно охранять?
— Наверное, — согласился Никоненко.
