Ей было неудобно, что она его разбудила, и ей очень хотелось, чтобы он от нее отвязался. Он отвязался не скоро, и спать она больше не стала — отчасти из-за японца, отчасти из-за кошмара. Повторения ей не хотелось.
— Алина Аркадьевна, — сказал рядом капитан Никоненко, — проснитесь.
— Я не сплю.
— Нет, спите! — сказал он с досадой. — Боюсь, что вы недооцениваете серьезность положения.
“Боюсь, что вы недооцениваете” прозвучало фразой из английского романа. Алина улыбнулась и надела очки.
Капитану показалось, что она как будто отпустила его с поводка.
Он нервничал и злился с каждой минутой все сильнее.
— Она часто приходит, когда вас нет дома?
— Меня никогда нет дома. Она убирает два раза в неделю. У нее свой ключ. Она приходит, работает полдня и уходит. Раз в месяц мы встречаемся, и я плачу ей зарплату. Сегодня я вошла в квартиру и увидела… ее. И позвонила вам.
— Во сколько вы приехали?
— В пол-одиннадцатого. Может, чуть попозже. Я сразу же позвонила вам. Спросите у того, с кем я разговаривала.
Я в тот момент на часы не смотрела.
Щегольский чемодан стоял посреди кухни. Сверху на нем лежала лакированная сумочка, а рядом привалилась какая-то мохнатая зверюга, выглядывавшая из пакета.
— Это Альф, — сказала Алина, перехватив взгляд Никоненко, — инопланетянин из сериала. У нас они тоже есть, но не такие ужасные. Федору хотелось поужаснее.
Потянувшись, она зачем-то вытащила из пакета волосатое чудовише, напоминавшее то ли гориллу, то ли муравьеда. У чудовища были кофейная шерсть, бритый нос и при обшем потрясающем уродстве вид удивительно безобидный.
Кудлатая башка доставала Никоненко до пояса.
Итак, на этот раз женщина-вамп приперла из Америки обезьянообразного урода размером почти с автомобиль “Ока”.
Ее маниакальная любовь к Федору вполне может быть мотивом.
За что могли убить домработницу? За то, что она знала об этой маниакальной любви?
Время смерти экспертиза установит на раз-два-три. Если в это время Алина Латынина была в самолете, значит, маниакальная любовь тут ни при чем.
— На чем вы приехали из аэропорта?
— На машине, — сказала Алина удивленно, — на чем же еще? Я всегда оставляю машину на стоянке в Шереметьеве. Потом забираю ее и еду.
— Дальше.
— Что — дальше?
— Рассказывайте дальше, — приказал Никоненко холодно. Что-то не то с ним творилось этим утром.
— Я вошла в квартиру и увидела Лилю. Позвонила вам. Все.
— Нет, — сказал Никоненко, — не так. Давайте с подробностями. Дверь была заперта?
— Да, конечно.
