— Быстро говорите мне, что это за история с одеждой?
— Все, что на ней надето, — мое, — сказала Алина брезгливо. — Джинсы, свитер, куртка. Когда я вошла в квартиру и увидела ее, я думала, что у меня начался бред. Я решила, что это я… лежу. Я не знаю, как это объяснить. Я думала, что у меня раздвоение личности или что-то в этом роде. Я когда-то любила Клиффорда Саймака.
Капитану было не до экскурсов в иностранную литературу.
— Ваша домработница носила вашу одежду?!
— Да. Я не знаю, носила она ее или только один раз надела, но сейчас она в моей одежде.
Это все меняло.
— Вы никогда не замечали, что она носит вашу одежду?
— Нет, конечно! Она отдавала что-то в чистку, потом приносила обратно, и я никогда не проверяла, что она унесла, а что принесла. Я ей доверяла. Я хорошо ей платила и все лишнее барахло всегда дарила ей.
— Одежду, которая на ней, вы ей не дарили?
— Нет. Куртку я месяц назад привезла из Парижа. Специально к весне. Надела только один раз.
Свитер ни разу не надевала. Впрочем, какое теперь это имеет значение! Просто она глупая девчонка, и мне ее жалко.
Голос у нее изменился, как будто разбух в горле, и Никоненко подумал — сейчас она наконец сообразит, что именно произошло, и непонятно, что он тогда станет с ней делать.
— А кофе?! — вдруг крикнула она. — Почему я не могу даже выпить кофе?!
— Потому что здесь могут быть отпечатки пальцев, — мрачно проинформировал ее Никоненко.
— Каких еще пальцев?!
— Всяких, — ответил он туманно.
— Скажите, Алина Аркадьевна, в последнее время вы с вашей подругой Сурковой ничем таким не занимались?
— Каким — таким?!
— Никто из вас в игре “Как стать миллионером” не выиграл?
— Игорь Владимирович, что вы несете?! — обретая прежний холодный тон светской дамы и директора рекламного агентства “Вектор”, сказала она. — О чем вы?
— Сделки, контракты, большие суммы, какие-нибудь денежные переводы, — он усмехнулся.
— Золото. Бриллианты. Наркотики.
— Что — золото, бриллианты, наркотики?
— Не приторговывали?
Костлявая неженственная ручонка сжалась в остренький шишастый кулачок. Глаза за стеклами сиротских очочков сделались злыми и зрачки стали поперек, как у кошки.
— Ну вот что, Игорь Владимирович. Я Лилю не убивала. Если вы хотите сказать именно это, то лучше воздержитесь. Это я только на вид смирная, а на самом деле со мной лучше не ссориться.
