Потом вы вернулись и стали на меня орать.
— Как вы открыли дверь?
— Рукой, — она усмехнулась, — вы ее не заперли. Я села и заперла ее за собой.
Он молчал, и она вдруг заволновалась.
— Вы можете мне не верить, конечно, но это все правда. И домой я не поеду. Ни за что. Он меня убьет. Я теперь знаю совершенно точно, что убьет. Как Лилю убил. И я не понимаю, не понимаю, — вдруг крикнула она ему в лицо, — что происходит!!
Он объяснил бы ей, если бы мог.
— Пойдемте, Алина Аркадьевна. Поедим чего-нибудь.
— Что? — переспросила она.
— Поедим, — повторил он, — очень хочется есть.
Он поднялся на деревянное крыльцо, засиженное мокрым собачьим задом, открыл обе двери и зажег свет в тесном коридоре.
— Проходите.
В доме было тепло и ничем таким не воняло, он специально принюхался. Пахло его утренними сборами на работу — кремом после бритья, кофе и блинами быстрого приготовления, которые он жарил, когда время от времени впадал в гурманство и уставал от яичницы с колбасой.
Он зажег свет в кухне и с наслаждением стянул мокрые башмаки.
И оглянулся.
Алина Аркадьевна Латынина по-прежнему стояла в дверях, и невозможно было придумать ничего более неуместного, чем Алина Латынина в доме капитана Никоненко.
Дом не принимал, выталкивал ее вместе с ее плоским ридикюлем, лаковыми штиблетами, распахнутой норковой тужуркой, стильными очочками и ногами невиданной длины.
Она была лишней, чужой, вызывающей, как бронза Микеланджело в коллекции банок из-под пива.
— Не стойте столбом, — буркнул он себе под нос, раздражаясь оттого, что ее вид смущал его, — проходите.
Она шагнула и наклонилась, снимая ботинки. В их лаковых носах поочередно взблескивал свет. Распрямилась и посмотрела на него.
— Можете где-нибудь сесть, — сказал он мрачно, — не бойтесь, тут не заразно."
"Хлопнула дверь, она дернулась, прыгнула и спряталась за него. Это было так неожиданно и так не шло ей, что он засмеялся.
— Что вы? Это Буран.
Буран вперевалку вошел в дом, хлопнув и второй дверью. Задрал башку и посмотрел по очереди на хозяина и незнакомую девицу.
Ухмыльнулся презрительно, но с пониманием, как показалось Алине, и протрусил куда-то за угол.
— Сохнуть пошел, — объяснил Никоненко, — в ванную. Это странно, конечно, но у нас тут уже известен водопровод, и кое-где даже используется электрическая энергия. Видите, выключатель и лампочка под потолком?
Он ничего не мог с собой поделать.
Он стыдился своего обожаемого дома и ненавидел себя за это.
