Выехав на Ломоносовский проспект, он стал быстро остывать, и любопытство его разбирало — зачем он ей понадобился? Какого рожна она его караулила? Или караулила она вовсе не его, а идея засесть в его машине родилась у нее, так сказать, экспромтом?
Интересно, что она станет делать, когда он довезет ее до ночного Сафонова и бросит? Пешком в Москву пойдет? Или кинется такси вызывать?
Ее упорное ледяное молчание теперь вызывало у него уважение. Она смотрела в окно и сидела совершенно спокойно, как в собственном офисе, не задавая ни одного вопроса.
Надо же, какая девка! Кремень. Скала. Сталь. Броненосец “Потемкин”.
От того, что из-за позднего времени в городе было пусто, и еще от злости он доехал до своей деревни на удивление быстро.
У низкого от наваленных сугробов собственного забора он притормозил, ткнул машину мордой в ворота, вышел и бахнул дверью. Просто так, для порядка. Чтобы она знала, как он зол.
Он был чертовски зол, как писал в своих романах Голсуорси.
Почему-то фамилия английского классика опять привела его в бешенство.
Сидела бы лучше в своей суперквартире, почитывала Голсуорси, попивала кофеек из чашки китайского фарфора, покачивала ногой и помахивала пахитоской.
Снежная Королева, блин!..
Он потрепал подсунувшуюся мокрую морду Бурана, спросил строго, чем он целый день занимался, и распахнул ворота — одна створка как створка, а вторая еще с прошлого года покосилась. Тогдашняя дама его сердца под игривое настроение выезжала с участка и с непривычки задела ворота. Еще зеркала на его машине снесла и крыло оцарапала.
Так он и не собрался створку приладить как следует. Дамы сердца давно уж нет, а створка все болтается.
Впрочем, сердце в его “дамских делах” никогда не участвовало. К ним имели отношение совсем другие части тела."
"Он вернулся в машину, внутри которой царили настороженное молчание и дорогие духи. После уличной влажной весны, запаха талой воды и мокрой собачьей шерсти духи по-змеиному вползли ему в мозг, в висок, и в горле стало сухо, а в позвоночнике холодно.
Ну и что дальше? Как долго она собирается сидеть?
— Я приехал, — сообщил капитан Никоненко скучным голосом, — вылезайте. На ночь машину я закрываю.
Он не видел, как она выходила, но по тому, что стукнула задняя дверь, понял, что вышла.
— Буран, на место! — скомандовал он собаке. — К станции по улице налево, Алина Аркадьевна. Километра полтора. Вот прямо пойдете и упретесь в станцию. Может, на последнюю электричку еще успеете, — добавил он с некоторым злорадством.
