Бомба для империи

– Он что, искал этого человека, похитившего шестьдесят тысяч франков, все эти четыре года? – удивился Ленчик. – И смог найти его под чужой фамилией, с измененным лицом и в стране у черта на куличках?

– Я ему задал примерно такой же вопрос, – сказал Сева.

– И что он на него ответил?

– Промолчал, – глухо признался Долгоруков. – Но, поверь, это молчание было красноречивее любого ответа.

– Согласен, – протянул Ленчик. – Серьезный господин этот Густав. Ну, хорошо, – он посмотрел на Севу и улыбнулся, – я буду осторожен…

– Да уж, пожалуйста, – ответил без улыбки Всеволод Аркадьевич.

На этом разговор с Ленчиком был закончен.

Подходящего человека на роль подсадного «грача» Сева нашел за день перед разговором с Ленчиком. Но сначала Всеволод Аркадьевич имел беседу с бывшим чиновником по особым поручениям Иваном Николаевичем Быстрицким…

Долгоруков свел знакомство с Быстрицким семь лет назад, когда зашел в ночлежный дом Бутова, что располагался в Мокрой слободе, в надежде отыскать человека, а лучше – актера, который бы мог сыграть предложенную ему роль представителя «Товарищества виноторговли К.

Ф. Депре». Такого человечка он нашел – бывшего актера Городского драматического театра Павла Лукича Свешникова, Царствие ему Небесное. Но перед этим через заводилу попрошаек Долгоруков познакомился с бывшим чиновником по особым поручениям еще при военном губернаторе Казани Ираклии Боратынском.

Тогда Ивану Николаевичу было пятьдесят, но, несмотря на возраст и несомненные частые водочные возлияния, он в штопаных панталонах и драном на локтях сюртуке выглядел вполне представительно, к тому же свободно изъяснялся по-французски и по-немецки.

В ночлежный дом бывший чиновник попал из-за сразившей его любви, когда он был уже женат и имел двоих детей. Ох уж эта любовь в возрасте! Не любовь, а самая что ни на есть напасть! Моветон, ежели не сказать чего похлеще. Это настоящая беда и… настоящее счастие. Это горе и одновременно радость. Это и боль, и ни с чем не сравнимое наслаждение, какового еще не приходилось испытывать в жизни. Одним словом, любовь в возрасте после сорока – умопомрачение и полнейшее безрассудство. Горькое блюдо, замешанное на сладком соусе, где на десерт приходится всего-то треть.

Женщина Быстрицкому попалась, что называется, роковая: вытянула у него вместе с деньгами все жилы и разум, и Иван Николаевич совершил законопротивный проступок, похитив казенные деньги из губернаторской канцелярии.