Она хотела было повернуться к Колину и признать свою ошибку, но тут с неба упали первые капли. Они были похожи на брызги прибоя, но в следующее мгновение хлынул проливной дождь. Эмма наклонила голову, чтобы вода не заливала ей глаза и не мешала дышать.
— Дайте мне повод, — потребовал Колин, догнав ее. Ему пришлось повторить эту просьбу, повысив голос чуть ли не до крика. Только тогда Эмма его расслышала и повиновалась. Держа ее лошадь на поводу, он осторожно ехал по тропе, которая уже превратилась в ручей. До пещер оставалось не так уж далеко.
Сидя в седле в промокшей насквозь амазонке, Эмма вдруг почувствовала, что ткань на ней буквально расползается. Старая амазонка не выдержала напора воды, и корсаж, превратившись в лохмотья, стал сползать вниз. Она ухватилась за его обрывки, стараясь прикрыть грудь, но тут почувствовала, что талия уже опустилась на бедра и надо держать ее, чтобы весь костюм не упал под копыта лошади. Дождь полосовал ее голые плечи, и Эмму начала бить дрожь."
"Колин едва видел тропу сквозь густую пелену дождя.
Но он хорошо знал дорогу к пещерам, куда бессчетное число раз ездил мальчиком, и вскоре они добрались до того места, где тропинка по узкому выступу спускалась прямо к воде. Вытирая глаза, он вглядывался в отвесную скалу справа. Дождь лил как из ведра, и он никак не мог найти вход в пещеру. Чертыхаясь, Колин дюйм за дюймом исследовал скалу, и, наконец, спасительная арка была найдена.
Какое облегчение! На них больше не обрушивались оглушающие потоки воды. Здесь было тихо и сухо.
Переведя дух, Колин оглянулся на Эмму. Она тщетно пыталась подтянуть амазонку.
— Бедняжка, — сказал он.
Черный бархат словно пришел в жидкое состояние. Не только швы, но и сам материал расползался по ниткам. Колин спешился, подошел к Эмме и, подхватив ее поставил на землю. Тут амазонка окончательно распалась и упала на пол пещеры кучкой мокрого тряпья, а Эмма оказалась перед ним в одной рубашке. Через мокрую ткань просвечивала ее грудь с упругими сосками.
У Колина перехватило дыхание.
— Эмма…
Их взгляды встретились. Эмма вспыхнула и опустила глаза.
Колин не мог оторвать от нее взора. Серебристо-светлые волосы спадали ей на плечи, через мокрую ткань рубашки просвечивала жемчужно-розовая кожа. Она казалась ему вышедшей из моря нимфой.
Эмма скрестила на груди руки, дрожа под залетавшими в пещеру порывами влажного ветра.
— Вы совершенно продрогли, — сказал Колин, с трудом оторвав от нее глаза. — Я сейчас разожгу костер, и мы высушим на нем одежду.
