— Как же тут можно развести костер? — тихо спросила Эмма, обводя взглядом камни и песок.
Пещера была не больше двадцати футов в глубину. Спрятаться от ветра, дующего в арочный вход, было негде.
— Кремнем и огнивом. А для топлива сгодится плавник. В глубине пещеры его должно быть достаточно.
Эмма подошла к задней стене пещеры и действительно увидела там сглаженные морем щепки и ветки.
— Его приносит море?
— Да, — ответил Колин осипшим голосом и, стараясь не смотреть на Эмму, принялся вытаскивать щепки из трещин в скале.
Набрав нужное количество, он сложил их в аккуратную кучку и, по-прежнему не поднимая на Эмму глаз, начал стругать самый сухой кусок дерева. Благодарение Богу — нож оказался при нем. Колин чуть не порезался, когда Эмма подошла к нему и встала рядом на колени. Дрожащими руками Колин начал высекать огонь. Наконец трут загорелся, и он поджег щепки. Язычки пламени весело заплясали.
— Все нам высушить не удастся, — сказал он. — Но надо вернуться домой хотя бы в мало-мальски приличном виде.
— Амазонка уже ни на что не похожа, — заметила Эмма.
— Завернетесь в мой камзол. И закроете ноги юбкой.
— Ваш камзол тоже мокрый.
— Это верно. — Колин помялся. — Если мы хотим, чтобы одежда высохла, надо все развесить над костром.
— Все? — с паникой в голосе спросила Эмма.
Колин еще помялся, потом, видимо, принял решение.
— Как можно больше. — И начал раздеваться.
— Колин! — воскликнула Эмма и отвела глаза.
Но через несколько секунд невольно опять взглянула на него. Колин старался из палок соорудить подпорку для одежды.
На нем оставались лишь мокрые бриджи, которые плотно облегали его атлетическую фигуру. Эмма не могла оторвать взора от его голых плеч. Ее странно возбуждали игра мускулов и гармоничные линии его тела. Было видно, что в нем скрывается взрывчатая мощь, которую от твердо держал под контролем. Мощь, сочетавшаяся с мужественной нежностью. На его ребрах она увидела красный шрам. Это след раны, — подумала Эмма и вдруг сама вздрогнула от нахлынувшей на нее нежности.
— Ну вот, — сказал Колин, пристроив над огнем одежду. — Вроде получилось неплохо…
Вдруг он осекся, увидев, как у Эммы вспыхнуло лицо. Его словно обожгло огнем. Он вдруг понял, что с той минуты, как он опустил ее на землю, в нем нарастало желание. Если я сделаю к ней хоть шаг, — подумал он, — то повалю ее на пол пещеры и…
Они стояли и, замерев, смотрели друг на друга, словно виделись впервые. Только шум дождя и потрескивание веточек нарушали тишину.
