"
"Колин уже подумывал о Лондоне и о своих делах. Пора возвращаться. Достаточно того, что они сразу после свадьбы на две недели уединились в Корнуолле. Это вызовет даже больше сплетен, чем сам факт их неординарного брака. Злые языки — а в высшем обществе их предостаточно — начнут болтать, что он стыдится своей жены, что ее нельзя показать в обществе, и что он прячет ее в Треваллане. Чего они только не напридумают, с презрением думал он, а свет будет с наслаждением повторять эти сплетни.
Колин посмотрел на Эмму.
На ней было платье из голубого муслина с отделкой из темно-синей ленты. Как она хороша! Его переполняла яростная готовность защищать жену. У нее отняли так много радости. Но эти потери в отличие от других своих потерь он в силах возместить, в силах вернуть ей радость и смех и спокойную жизнь. У Эммы все это будет. Он заставит высший свет признать ее, и тем хоть отчасти возместит горечь лет, проведенных в изгнании. Эмма же восприняла его ответ как мягкий упрек. И таких упреков она за дни, проведенные в Треваллане, выслушала немало.
Поначалу она вообразила, что жгучая плотская страсть, которую Колин проявил в ночь после их прогулки под дождем, все изменит в их жизни. Она сама никогда ничего подобного не испытывала, и ей казалось, что в их отношениях наступила новая эра. Но на следующее утро он был такой же, как всегда, — учтивый, заботливый, остроумный. Точно такой же, каким она его видела после той ночи, когда она разделила его кошмары.
Он вел себя так, будто в их жизни не случилось ничего особенного.
Он ездил с ней верхом, показывал ей окрестности, знакомил ее с соседями. И каждую ночь приходил к ней в спальню и потрясал ее удивительными ласками. А потом уходил к себе. Его по-прежнему мучили кошмары — Эмме это было слышно.
Эмма вздохнула. Она не понимала мужа, но молча соглашалась представлять миру картину дружелюбной, не омраченной разногласиями семьи. Колин не хочет жить здесь наедине с ней. У него масса дел в Лондоне и масса друзей, с которыми он хочет и должен поддерживать отношения.
Придется ей тоже придумать себе занятия в городе и обзавестись собственными друзьями.
— Да, мне же надо заказать в Лондоне новые обои и шторы для Треваллана, — с нарочитой бодростью сказала она. — И несколько ковров.
— Тут я предоставляю тебе полную свободу, с улыбкой сказал Колин.
— Не бросайтесь словами, милорд. Вы не боитесь, что я вас разорю?
— Нет, не боюсь.
