"
"Но в глазах у Ферека мелькнула какая-то хитрая искорка, и Эмма осталась в сомнении. Она не знала, что еще ему запретить, и дала себе слово не спускать с него глаз. Потом вздохнула, зная, что это невозможно. На какое-то время можно быть спокойной. Сразу после выговора он вряд ли затеет что-нибудь. Так что можно спокойно выпить чаю и лечь в постель. Больше вроде ничего случиться не может. Эмма потянулась, предвкушая мягкую подушку под звенящей головой, чистые простыни, блаженную расслабленность.
В холле ее поджидал Клинтон.
Что ему надо? Уж не считает ли он, что она обязана отчитаться перед ним результатах разговора с Фереком?
— К вам пришли с визитом, миледи, — сказал он.
— Сейчас? — удивленно спросила Эмма.
— Я ему сказал, что вы только что приехали и очень устали, — ответил Клинтон. — Но молодой человек настаивает, что должен вас видеть.
— Молодой человек?
Клинтон протянул ей визитную карточку:
— По-моему, это ваш брат, миледи.
Эмма вздохнула, глядя на визитную карточку Робина.
— Он, кажется, очень взволнован, — сказал Клинтон.
Неужели Клинтон, таким образом, наказывает ее за Ферека? Но на лице дворецкого, как всегда, ничего нельзя было прочитать.
— Он в гостиной? — спросила Эмма.
— Да, миледи.
— Хорошо. Благодарю вас, Клинтон.
Эмма пошла к лестнице. Ей очень хотелось сблизиться с братом. Вот только жаль, что он выбрал для визита сегодняшний вечер. Когда Эмма вошла в гостиную, Робин стоял возле камина и пытался забросить начищенным ботфортом выпавший на пол уголек.
Да, из него явно получается денди, подумала Эмма, глядя на массивные подплечники, невероятной сложности узел на шейном платке и жилет, поражающий глаз сочетанием желтых и оранжевых полос. Зачем ему все это? Он и так весьма красивый молодой человек.
— Здравствуй, Робин, — с улыбкой сказала она, проходя в комнату.
Он живо повернулся к ней лицом, и Эмма опять поразилась тому, как он похож на их покойную мать.
— Привет, — ответил он. — Этот ваш дворецкий уверял, что ты меня не примешь.
Но они все такие — воображают о себе бог знает что и вечно стараются под каким-нибудь предлогом тебя выставить.
Сквозь браваду в его голосе прорывалось беспокойство, и Эмма не стала ему говорить, как она устала.
— Садись, — предложила она, и сама с наслаждением опустилась на диван.
— Я решил повидать тебя сразу по приезде, потому что не успел этого сделать до твоего отъезда. Но я не знал твоего адреса.
— Я, наверное, забыла тебе его сказать. Прости, пожалуйста.
