Брак по принуждению, или расплата за грехи отца

— Смотря, какое сладкое, — парировал он и тут же положил кончики пальцев мне на подбородок и хрипло произнёс: — Думаю, для убедительности перед гостями в нашей любви и страсти тебе следует сейчас меня поцеловать.

Моё сердце на секунду замерло и тут же бросилось в сумасшедший бег.

— Давай, Кристина. Мы играем на публику.

Он провёл большим пальцем по моей нижней губе и чуть склонился. Наши взгляды встретились.

Я слегка запрокинула голову, и наши губы, наконец, соприкоснулись. Пламя страсти вдруг вспыхнуло с такой силой, словно кто-то бросил горящую спичку в бочку с бензином.

Булат прижал меня к себе настолько тесно, насколько мог. Я вцепилась пальцами в его плечи и проникла языком вглубь его горячего рта. В следующее мгновение низ живота словно запылал огненной лавой, и я вся задрожала в его сильных руках. Особенно вдруг стало приятно ощущать животом его твёрдость и силу. Он был сильно возбуждён.

Я забыла обо всем, кроме этой всепоглощающей страсти.

Мы не слышали ни аплодисментов, не обращали внимания на крики, улюлюканья, фотовспышки и сменившуюся музыку. Были только мы. Он и я.

— Браво! Булат, какой великолепный спектакль! — голос, раздавшийся совсем близко, был словно ушат ледяной воды. Я едва сдержалась, чтобы не оттолкнуть от себя Булата, но осталась на месте и медленно повернула голову в сторону говорившего про спектакль.

Это ещё что за хрен старый?

— Георг, — произнёс его имя Булат таким тоном, словно выплюнул.

— Не приглашал, да, — проскрипел противный старикашка и засмеялся так, словно он зашёлся в приступе удушливого кашля.

А отсмеявшись, одарил меня таким взглядом, словно приценился и выявил мою стоимость.

Ну и сволочь же гнилая этот Георг!

— Хорошенькая, — произнёс он. — Неужели ты и правда, женишься?

— Как видишь, — сухо произнёс Булат.

— Странно, странно. Никто и никогда не видел тебя раньше с этой девочкой.

Я улыбнулась старикану и произнесла ледяным тоном:

— Оттуда, где такой, как я больше нет.

— Не порть нам праздник, Завьялов, — прорычал Булат.

— Я даже и не начинал его портить, Булат, — произнёс Георг, сузив свои поблекшие от старости, но при этом злющие глаза. — Ты не думай, что я сдался. Твоя женитьба ещё ничего не значит.

— Ты угрожаешь мне? — хмыкнул Булат.