Брак по принуждению, или расплата за грехи отца

Я помню те страшные дни, те чувства, что мы переживали с отцом. Я помню, как страдал от горя и чувства вины.

Ему страшно не хватало своей любимой.

— Твою мать, Георг! Прошло столько лет! Ты, блять, псих конченый! — заорал я со злостью.

— Когда любишь, то время не имеет значения, Булат. Ты мог бы быть моим сыном. Я простил Авазу то, что Алиса ушла от меня и выбрала твоего отца. Я простил им счастье и любовь, простил твоё рождение. Но я поклялся, что не дай Бог он причинит ей когда-нибудь хоть малейшую боль, то я отберу у него всё то, что он так долго строил.

— Они любили друг друга… — произнёс я, немного шокированный известием и причиной мести этого старого хрена. — Георг, ты рехнулся. Твоя месть абсурдна!

Он усмехнулся и покачал головой.

— Нет, мой мальчик. Не абсурдна. Твой отец трусливая мразь. Он хитростью увёл у меня любимую женщину и не уберёг её. Но даже достойно ответить за её смерть не смог, а сдох раньше, чем я отобрал у него компанию! Ну, ничего, ничего.

— Долго же ты думал, Булат. А как я веселился, когда ты старика Левина обвинил и поверил в его виновность. Я долго живу, Булат и умею делать весьма неудобные и неожиданные ходы. Ты так легко попался на эту удочку и поверил… Это была всего лишь провокация, своего рода, проверка твоей прочности и твоих слабых мест. Ты слабее, чем твой отец.

— Простите, Николай Матвеевич, за мой поступок, — извинился я тут же перед отцом Кристины.

— Видимо, это просто судьба, — сказал Николай в ответ.

Мы не успели поговорить «по душам» с Завьяловым, как в дом вошла Кристина. Какой-то урод держался сзади и одной рукой сжимал её за плечо, а другой приставил к её виску пистолет.

За ними шли четверо амбалов с готовыми к бою автоматами.

— Сегодня не твой день, Булат, — рассмеялся Ахметов и с наигранно тяжёлым вздохом, величественно опустился в одно из кресел.

— Отпусти её, — рыкнул я, крепче сжимая в руке пистолет.

Охранник лишь усилил захват. Прикрываясь моей Кристиной, словно щитом, он приблизился к Завьялову.

— Остров кишит моими людьми, Булат. Опусти пистолет, и автомат тоже. Вас, Николай, это тоже касается, если не хотите увидеть дырку в голове своей дочери.

Я заставил себя не выказать никаких эмоций, хотя впервые в жизни ощутил дикий, просто чудовищный страх.