Брак по принуждению, или расплата за грехи отца

С вертолётом творилось что-то неладное. Он начал крутиться вокруг своей оси, усиливая панику в салоне. Крики Ани и Наты уже перешли в отчаянный визг. Фил громко матерился, а потом, он не удержал равновесие и упал, ударившись о металлическую раму одного из сидений. Отец что-то кричал пилотам. А я зажмурилась и вцепилась руками в тело Булата.

Фил принял вертикальное положение, сел и сплюнул в свою ладонь кровь.

— Два зуба, мать вашу! — проорал он. — Я выбил себе два передних зуба!

— Хоть десять… — прошептала я.

Помимо взрывной волны, что задела нас, начинался шторм, и вертолёт начал терять высоту, но пока он не падал камнем вниз.

Нам повезло с экипажем. Пилоты смогли выровнять «стрекозу» в воздухе и вертолёт полетел зигзагами. А быть может, нам просто повезло и задело взрывной волной не так уж сильно, иначе, я даже боюсь представить последствия.

— Все целы?! — раздался взволнованный голос пилота.

— Да! — ответил за всех мой отец.

— Пусть Булат поправится! — прошамкал Фил. — После такого денёчка, нам будет, что вспомнить на старости лет.

— Заткнись Фил, пока я тебе остальные зубы не выбила, — произнесла я устало, обнимая Булата.

Когда вертолёт совершил посадку, к нам тут же подъехали две кареты скорой помощи. Булата перенесли в одну машину. Меня, сестёр, моего отца и Фила в другую. И как бы я не рвалась к Булату, меня к нему не пустили.

— Кристина, с ним всё будет хорошо… — стыдливо прикрывая грязной ладонью потерю зубов, произнёс Фил.

Отец и сёстры обняли меня с двух сторон.

Скорая уносила нас в больницу.

На меня навалилась страшная усталость. Хотелось одного — уснуть прямо здесь и сейчас…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Последние мгновения, которые я запомнил — это, когда Георг навёл прицел на Кристину. Я успел закрыть её. Пуля вошла в мою плоть, и я отчётливо помню, как мои внутренности охватило невыносимым огнём боли, и, больше ничего не сознавая, я начал падать в пропасть…

Как во сне, я слышал обрывки голосов:

— …Остановка дыхания!

— …Разряд! Сто восемьдесят!

— …Разряд! Двести двадцать!

Душа словно птица вернулась назад…

И снова, темнота… А потом, резкая боль…

Боль была такой, словно меня пропустили через мясорубку.

Боль растекалась по моим рукам, ногам, голове.

— Кристина… — прохрипел я.

Но получилось совершенно другое:

Этот голос узнаю из тысяч голосов.