Брак по принуждению, или расплата за грехи отца

Хотел открыть глаза, но какая-то сила не позволила этого, и вновь меня утянуло в вязкую темноту, отсекая от боли и от неё…

Лёжа на больничной койке, я проводил долгие часы, сквозь ресницы наблюдая за Кристиной, когда она думала, что я сплю.

Видит Бог, я полюбил её, всем сердцем и душой, но что будет теперь?

Она знает правду о своём отце, и я знаю правду. Николай — невиновен.

Я смог бы шантажом продолжать удерживать её подле себя, но не смогу так поступить с любимым человеком.

Она должна быть свободна.

А я начну всё сначала.

— Булат… — позвала она меня и склонилась надо мной. Я почувствовал её запах — нежный и упоительный. — Я вижу, что ты уже не спишь. Открывай глаза.

Вздохнул, открыл глаза и поймал проникновенный взгляд, что был полон нежности и теплоты…

Кристина смотрела на меня таким взглядом, будто я был всем её миром. Она смотрела мне в глаза, но казалось, что глядела в самую душу и я… оживал, ощущая её поддержку и любовь.

— Ты выглядишь немного устало… — просипел я и попробовал улыбнуться.

— Со мной всё хорошо, — произнесла она, и нежно погладила меня по небритому лицу. — Ты меня очень сильно напугал, Булат. Я думала, что потеряла тебя…

Господи, ведь порой для счастья нужно нам так мало — чтоб кто-то смотрел на тебя вот так, любя…

Когда я вошла в палату Булата, когда врач уже разрешил, то сначала увидела огромную больничную койку и аппаратуру с многочисленными проводами, тянущимися по полу. И только потом увидела Булата.

Он был очень бледным, будто усталым и измождённым. К обеим его рукам и к носу шли тонкие трубочки. Но при этом, он был неотразим даже таким, лежащий на больничной койке под капельницей с перебинтованной грудью.

Мне стало так жаль его. Хотелось обнять, зацеловать его, укутать в своей любви и нежности, и помочь преодолеть ту боль, что он сейчас испытывал.

Слёзы жгли мне глаза, и я молча молилась, чтобы Булат скорее поправился.

Глядя на мужчину, лежащего передо мной на белой больничной койке, я вдруг поняла, насколько он уязвим.

Мне отчаянно хотелось дотронуться до его лица, погладить всклоченные чёрные волосы, прикоснуться своими губами к его потрескавшимся губам…

Я долго сидела рядом с ним, ожидая его пробуждения.

Гладила его легонько по руке, сжимала его пальцы. Слонялась к нему и шептала:

— Я люблю тебя, Ахметов Булат. Люблю.