Брак по расчету, или Счастье для кимтарцев

Растерев уставшее лицо пальцами, я невольно спряталась от пронизывающего взгляда, не зная, что ответить.

Доверяла ли я? Нет. У меня в принципе большие проблемы с доверием. Верила ли? Отчасти, и все равно ждала подвоха, настороженно вглядываясь в лица людей. Я даже Адане не доверяла на сто процентов! И шла за ней лишь от безвыходности и желания защитить своих мужей.

— Сними его. Я покажу тебе, моя неверующая госпожа, — качнув плечами, он заставил замок на шее негромко звякнуть, напоминая об этом непростом заключении.

Молчание не затянулось.

Мне до ужаса сложно было принять эту меру по отношению к шаману, и, видимо, поэтому я так просто раз за разом освобождала его от оков, снимая груз с сильных плеч.

Потянувшись к мужской шее, я нечаянно дотронулась до волос, заплетенных в две косы и висящих до самых лопаток, отчего Аметист дернул крыльями носа, но промолчал.

Железо послушно поддалось пальцам. Подхватив руками тяжелый обруч, я опустила его на свои колени.

— Что ты хотел показать?

— Смотри мне в глаза, нанеки.

Их фиолетовый свет стал ярче, притягивая взгляд. Яркая радужка запульсировала, задвигалась, цепляя и не позволяя отвести глаза.

Все вокруг потеряло четкие очертания, размылось, стало темным и плавно пропало в тени, окружая меня непроглядным коконом, в котором остались только я и два светящихся глаза, что сливались в один, гипнотизируя еще сильнее.

В пространстве задвигались картинки, меняясь хаотично и быстро, словно кто-то решал, что именно мне показать, дав больше времени, чтобы приглядеться.

— Не ной, козявка, — высокая тень гаркнула над ухом так громко и неожиданно, что я вздрогнула, судорожно оглядевшись.

Тощий мальчишка сидел на полу, поджав колени, и прятал лицо за седыми волосами. Он выглядел беззащитным и хрупким, а на белой коже расплывалась синева гематом разных оттенков и насыщенности.

— Я не козявка! — рыкнул мальчишка, высоко задирая голову и глядя на своего мучителя с самым звериным взглядом из всех возможных.

— Воины не ноют, а сражаются. Защищают своих женщин ценой жизни! А ты козявка, и только.

— Неправда! — кричал мальчик, уже знакомо мне по-кошачьи щуря глаза. — Моя госпожа всегда будет в безопасности! Я убью любого, кто тронет ее!

— Ты, — понизив голос до опасного низко, тень склонилась к лицу ребенка, хватая его черными пальцами за подбородок, — жалкий сопляк, который должен был сдохнуть, как только открыл свои ядовитые глаза.