– А что такое? Автокатастрофа? Есть жертвы?
– А-я-яй, Евгений Михайлович! Такой подкованный в юридических вопросах человек, как вы, должен хорошо знать, что автодорожные происшествия прокуратура не расследует, – насмешливо посетовал мой собеседник. – Лебедев зверски убит, и мне бы хотелось безотлагательно побеседовать с вами о покойном. Насколько я выяснил, ваши с ним дорожки пересекались еще в зоне.
– Приезжайте, – сухо сказал я. – Если чем-то смогу быть полезен следствию – буду рад.
– Нет. Жду вас к пятнадцати часам.
Двенадцатый кабинет, – голос Горбина стал строго-официален. – Думаю, дорогу в прокуратуру объяснять будет излишне. Вы ее давно отлично знаете.
«Вот козел! – мысленно ругнулся я, кидая трубку на рычаг. – Разговаривает так, будто я не уважаемый бизнесмен, а мелкий оборвыш-карманник, пойманный с поличным!»
Но делать нечего. Наручный «Ролекс» показывал уже половину третьего. Машину решил не вызывать и на рандеву с нагловатым следователем отправился в городскую прокуратуру на банальном такси.
Улицы в это лето были на одно лицо – все поголовно пестрели предвыборными плакатами претендентов на комфортное президентское кресло. Многие из кандидатов, участвуя в марафоне, явно преследовали ту же цель, что и старый петух, гоняющийся за молодой курочкой – не трахну, так хоть согреюсь!
Двенадцатый кабинет находился на втором этаже неказистого серого здания, невзрачным светом и зарешеченными окнами смахивающего на филиал тюрьмы. Вышек с автоматчиками только не хватало и вольера с овчарками.
«Хотя, – подумалось, – овчарок здесь хоть отбавляй. Просто сидят они тут не в клетках, а в обшитых дубовыми панелями кабинетах и нагло притворяются людьми...»
К счастью, в коридоре у нужного кабинета очереди не оказалось, и я толкнул дверь, для приличия пару раз стукнув в нее костяшками пальцев.
Комната была маленькой и продолговатой, как пенал. Хотя сравнение с гробом, возможно, было бы ближе к истине, принимая во внимание мрачную специфику данного учреждения.
В конце комнатушки под портретом первого президента России сидел за письменным столом розовощекий тип лет тридцати пяти.
Гражданский костюм синего цвета не скрывал, а подчеркивал военную выправку хозяина. Грубо-крупные черты лица и взгляд исподлобья серо-голубых глаз и вовсе выдавали в нем солдафона.
– Евгений Михайлович, как понимаю? – чего-то вдруг разулыбался хозяин кабинета. – Присаживайтесь, прошу вас!"
"Я не заставил себя уговаривать и, придвинув стул, устроился напротив следователя.
