Но автокавалькада получилась весьма внушительной – два мощных «Икаруса» и нескончаемая вереница разномастных автомобилей – от «Москвича» до «Мерседеса». Менты наверняка решили, что хоронят крупного уголовного авторитета. Я пытался засечь снимавшую похороны руоповскую видеокамеру, но безуспешно. В том, что нас снимают, сомнений у меня не было. Но работают, видно, грамотно – из-за шторки какого-нибудь авто и зазря не светятся. Ну да Бог с ними! Надо же им как-то зарплату оправдывать, легавым бедолажкам.
До чугунных ворот городского кладбища при малой катафалковой скорости добирались чуть не два часа.
Здесь транспорт оставили на приколе и дальше пошли уже пешком. Четверо охранников из клуба «У Мари» подставили мощные плечи под полированный ящик с бренными останками своего коллеги.
На фоне солнечно-радостного дня печальная процедура похорон выглядела еще печальней. В ветвях кладбищенских берез, беззаботно чирикая, порхали желтогрудые синицы, словно весело намекая – живи, пока живется!
Но мне на память пришли совсем другие слова: «Летай иль ползай – конец известен.
Все в землю лягут, все прахом будет...» Даже у писателя-большевика можно встретить дельные мысли.
Хотя «летать», на мой взгляд, все же предпочтительнее. Интеллигентнее как-то."
"Траурный марш Мендельсона вернул меня из эмпиреев в действительность. На удивление трезвые музыканты старательно-профессионально отрабатывали свой хлеб. Слушая скрипку, я так расчувствовался, что собрался было толкнуть речь над свежевырытой продолговатой ямой, но, увидев совершенно равнодушные лица окружающих, передумал.
Очевидно, все уже мысленно находились в банкетном зале «Кента», где их ждали накрытые для поминок столы.
Так скромно и отправился братишка Карат на свидание к прожорливым земляным червям без торжественно-траурных речей и салютов. Как и положено простому представителю нашей весьма непростой профессии.
Даже на постоянно глупо-жизнерадостного Цыпу мрачноватое мероприятие, видно, произвело малоприятное впечатление – он молча крутил баранку «мерса», о чем-то сосредоточенно думая.
– Надо бы поприжать бригаду могильщиков, – вдруг заявил он. – Пусть процент от навара, суки, отстегивают! Прикинь – только за яму эти ловкачи миллион с меня нагло состригли!
Да, Цыпа просто неподражаем. Даже сейчас все его мысли направлены на работу.
На поминки я не поехал – разумно посчитав, что отдал дань сполна в этом плане еще вчера. У меня были иные заботы. Как говорится, Богу – Богово, а кесарю – кесарево.
