Бумажные крылья

Я не из тех, кто привык отступать.

Резко встала и пересела со стула на край его постели, склонилась над ним, упираясь ладонями по обе стороны от его рук. Мои волосы упали на подушку и ему на лицо. И я автоматически убрала их назад, за ухо.

– Чего ты хочешь? Сдохнуть? Или чтоб ампутировали ногу по самое не хочу? Заражение крови хочешь? Кто я такая? Да никто. Никто, которой не все равно. Представляешь? Мне не все равно, что с тобой происходит. Мне это надо. Поэтому я здесь с тобой!

Он вдруг совершенно неожиданно посмотрел мне в глаза.

Это было, как ударом в солнечное сплетение. Этот взгляд насыщенный, густой, полный боли и недоверия. Полный какой-то мрачной тоски, от которой у меня самой сжалось сердце. И я уже не знаю, куда себя деть от этого взгляда, куда от него спрятаться. Как же так может быть? Вот он передо мной совершенно беспомощный, а меня трясет так, словно я перед все тем же молодым самцом, полным сил и способным резко подмять меня под себя.

– Вам или вашей дочери?

Я быстро моргнула, оторопев от вопроса, и взгляд этот стал невыносимо синим, невыносимо темным.

Хотела отпрянуть, но он вдруг стиснул мое запястье сильными пальцами. Действительно, по-настоящему сильные и горячие. И зрачки расширены, держат мой взгляд и не отпускают, вцепился в меня мертвой хваткой.

Оно ответилось само... шепотом, каким-то совершенно чужим и жалким голосом.

 – И снова ложь. Вам, может, это и надо... чтоб поиграть в благородство. Вы ж у нас правильная.

Держит мое запястье и глазами гвозди мне в душу забивает.

Каждое слово – удар. И он знает об этом. Он даже испытывает удовольствие. Ужасно захотелось дать ему пощечину, чтоб прекратил вот это все. Прекратил вот эту никому не нужную войну, потому что у меня нет сил воевать. Я устала, и я просто хочу, чтоб он выжил. Чтоб он выкарабкался из этого дерьма.... И прихожу в отчаяние, когда вижу, что он этого не хочет.

– А ты у нас плохой мальчик? Не заигрался в мерзавца, нет? Не надоело?

Стиснул челюсти, и желваки на скулах играют. Какой же он.

.. красивый даже сейчас. Бледный, с синяками-ямами под глазами, осунувшийся и такой по-дикому красивый.

– Оооо, вы уже нашли во мне что-то хорошее, чтоб оправдать ваши искренние порывы? А как же биомусор? Как же идея отстреливать тех, кто не похож на ваше высшее общество?

Продолжает бить, теперь уже наотмашь звонкими пощечинами, наслаждаясь каждой из них, уверенный в своей правоте и в силе наносимых ударов. Уже не жалеет. Уже не просто словесные уколы.