Бунтари не попадают в рай

Нервы дребезжат, а путаные мысли носятся в голове, словно пчелы, чей улей потревожили.

Должно быть, проходит не менее десяти минут, в течение которых я сгрызаю ноготь на большом пальце чуть ли не до мяса, прежде чем на пороге наконец показываются двое негромко переговаривающихся мужчин.

Встав напротив, Невзоров окидывает меня любопытным взглядом и насмешливо выдает:

– Здравствуйте, госпожа Кац. Вижу, наш вчерашний разговор произвел на вас неизгладимое впечатление.

– В смысле? – спрашиваю сипло.

Нервы превращаются в тонкую-тонкую нить, и, кажется, вот-вот лопнут.

Господи, да что ж он тянет?!

– Слушай, я пока сгоняю на обед, ладно? – подает голос молодой полицейский. – Справишься тут без меня?

– Конечно, Леш, иди, – отзывается следователь.

Подхватив со стола свой телефон, мент покидает кабинет и плотно закрывает за собой дверь. Мы с Невзоровым опять остаемся наедине. И его прищуренный взгляд опять прожигает меня насквозь.

– Так вы, значит, с повинной пришли? – уточняет он. – Забавно, забавно…

– Что в этом забавного? – почти рычу я, изнывая от безызвестности.

– Ну как же? В обычное время явка с повинной – большая редкость, а сегодня у нас таких уже целых две. И обе по делу Белянского.

– Что? – силюсь подобрать отвисшую челюсть.

– Сегодня с утра к нам заявился Бестужев и признался в совершенном преступлении. А вы разве об этом не знали?

Кровь резко отливает от лица, а тело прошибает ледяной озноб. Потолок над головой разверзается, и меня окутывают щупальца безысходного, пронизывающего до костей ужаса.

Перед глазами танцуют пьяные блики, а линия горизонта как-то резко кривится и плывет.

Меня ведет в сторону, поэтому я вытягиваю руку и хватаюсь за край столешницы. Скребу ногтями сухое жесткое дерево, чтобы хоть как-то зацепиться за стремительно ускользающую реальность. Удержать ее. Но она, дрянь такая, все равно тускнеет и меркнет…

– Стелла, вам плохо? Может, воды? – голос Невзорова звучит глухо, словно продирается через толстую бетонную стену.

– Да… Дайте воды, – хриплю я.

Периферическим зрением замечаю, как он подходит к стоящему у стены шкафу и распахивает его.

Бренчание стекла невзначай царапает слух, а через секунду на столе передо мной вырисовывается граненный стакан. Залпом выпиваю воду и тыльной стороной ладони утираю влажные губы. Першение в горле ушло, а вот в груди по-прежнему печет и ноет. Да и голова чумная, будто меня дубинкой по темени ударили. Раза эдак три. С размаху.

– Это… Это какая-то ошибка! – говорю я, дрожа всем телом.