Бунтари не попадают в рай
0 прочтений
– Глеб ни в чем не виноват! Он просто меня прикрыть решил, понимаете?
Невзоров недовольно хмурится, а я принимаюсь обнажать уродливое нутро своей личной трагедии:
– Игорь безбожно пил. А по-пьяни распускал руки. Хотя в последнее время не только по-пьяни… В общем, после очередного синяка на моем лице Глеб предложил переехать к нему, и я согласилась. Узнав об этом, Игорь стал удерживать меня силой, и я ударила его утюгом в висок… А дальше вы и сами знаете, – перевожу дыхание и поднимаю взгляд на следователя.
– Ох, как вы легко рассуждаете, – вздыхает Невзоров.
– Ну какая вам разница, кого сажать? – умоляю я. – Уж лучше покарать виноватого, чем невиновного, верно?
– Я где гарантия, что это не вы покрываете убийцу? Вдруг это вы хотите взять вину Бестужева на себя? Влюбленные женщины порой так безрассудны.
Его вопрос ставит меня в тупик, и я потрясенно смолкаю.
– Стелла, я понимаю ваше смятение, но уничтожать заявление Бестужева не буду. У меня нет никаких оснований сомневаться в правдивости его утверждений.
Слова Невзорова окрашены сочувствующими интонациями, но все равно звучат как приговор. Как долбанный приговор моей собственной совести.
Какая же я идиотка! Повелась на уловку Глеба, позволила ему принести себя в жертву! Дура! Дура! Дура! Как мне жить, зная, что я сломала судьбу самого дорогого мне человека?!
Кажется, теперь мне известно, что такое настоящая боль: моя душа, потерянная, опустошенная, изувеченная, лишившаяся родственной души, испуганно трепыхается, больно бьется о ребра и вопит, вопит, вопит…
– Вы не понимаете! – я вскакиваю со стула.
– Стелла, успокойтесь…
– Нет! Я не могу успокоиться! – из моих глаз текут слезы, но голос по какой-то неведомой причине звучит твердо. – Я люблю его, понимаете? Люблю! – в трагичном жесте прижимаю ладони к груди, сильно-сильно, к самому сердцу.
