Бунтари не попадают в рай

 – Вы ведь наверняка тоже когда-то любили… Пожалуйста, Антон Павлович, разве я о многом прошу? Я просто хочу, чтобы все было по-честному…

– Это убийство человека, а не какие-то там шутки.

– Я знаю! Я все знаю! Игорь напал на меня, а я спасала свою жизнь. Да, вот такой вот ценой. Может, это прозвучит жестоко, но лучше уж он, чем я, – выпаливаю с придыханием. – Но Глеб… Глеб здесь вообще не при чем! Ну поверьте мне! Прошу вас!

Следователь наблюдает за моей истерикой пристально и не вмешиваясь. Его лицо почти не выражает эмоций и кажется каким-то резко осунувшимся и постаревшим.

Передо мной больше нет матерого хищника – только потрепанный жизнью, уставший от бренности бытия человек.

Убедившись, что я закончила свой монолог, Невзоров медленно опускается в кресло и, подцепив зубами сигарету, щелкает зажигалкой. Сделав глубокую затяжку, он выпускает в душный воздух облачко дыма и говорит:

– Знаете, Стелла, может показаться, что я бездушный чурбан, но это не так. Мне крайне импонирует вся эта ваша юношеская пылкость, стремление спасти любимого… Это красиво.

Правда, – он снова затягивается. – Главный судмедэксперт района – мой хороший знакомый. И при большом желании мы бы могли замять дело об убийстве. Протащили бы версию пожара, и разбирательству конец.

– Вы… Вы действительно сможете это сделать? – спрашиваю шокировано.

Услышанное настолько дико и невероятно, что я, не совладав со шквалом противоречивых эмоций, бухаюсь обратно на стул.

– Да. Как я уже сказал, я знал Белянского, он был моральным уродом.

По этой причине я вполне допускаю мысль, что вы говорите правду. Вот только правда вам не поможет, Стелла. В нее никто, кроме меня, не поверит. Бестужев со своей хулиганской репутацией прекрасно вписывается в дело, и суд не станет слушать ваши трогательные стенания, – Невзоров подается чуть вперед, и его взгляд захватывает меня в безжалостный капкан. – Я вам так сочувствую. У меня ведь и у самого семья, дети… Конечно, есть свои сложности: старшей надо институт оплачивать, у младшей со зрением проблемы – операция нужна. Сами понимаете, цены в частных клиниках космические, а очередь в государственной на несколько лет вперед…

– Сколько? – перебиваю нетерпеливо. – Сколько вы хотите?

Невзоров довольно ухмыляется. Видимо, рад, что я оказалась такой догадливой. Но, если честно, догадливость здесь не при чем. Просто я слишком хорошо знаю людей и их продажную натуру. После смерти отца я запомнила аксиому: чувства – ничто, деньги – все.