Бунтари не попадают в рай

– Ну что вы, Анна Валерьевна, не горячитесь, – через силу улыбаюсь и осторожно поправляю косынку на ее голове. – Квартира вам с Глебом еще пригодится.

Она рыдает у меня на плече, а я глажу ее русые с вкраплением серебряных нитей волосы и заживо горю в аду.

Пожалуй, мне надо перебрать варианты добычи денег заново. Возможно, черный рынок органов не такая уж бредовая идея?

Спустя полтора часа мне все же удается уложить Анну Валерьевну в кровать. Убедившись, что она провалилась в беспокойный тревожный сон, я выхожу из ее спальни и, плотно затворив за собой дверь, возвращаюсь на кухню.

Состояние такое, что хочется лечь и умереть, но подобной роскоши я себе позволить не могу. Надо думать над тем, как вызволить Глеба, и кое-какие мысли на этот счет у меня уже имеются.

Нет, пока не про черный рынок, а про одного влиятельного знакомого, у которого наверняка есть деньги. Знакомый, конечно, не мой, а папин, и не общалась я с ним лет эдак сто, но, помнится, при жизни отца Пикалев Евгений Артемович хорошо относился к нашей семье.

Именно он дал нам с мамой денег на первоначальный ипотечный взнос.

Я знаю, что средства давались в долг, а мама благополучно их не вернула, но Пикалев, к его чести, не стал настаивать. В свое время отец не раз выручал его в бизнесе, поэтому он, наверное, решил, что таким образом сочтется с покойным.

Завариваю растворимый кофе и открываю браузер на телефоне. Надо бы найти контакты Пикалева или, на худой конец, адрес его офиса. Хотя… Возможно, адрес будет даже лучше номера телефона.

Все же денег в долг лучше просить лично.

Пока я ковыряюсь в поисковике, раздается негромкий стук в дверь. Откладываю телефон и на цыпочках пробираюсь в коридор. В этой квартире я не чувствую себя хозяйкой, но, очевидно, что, кроме меня, дверь никто не откроет – тревожить Анну Валерьевну из-за пустяков совсем не хочется.

Припадаю к глазку и пораженно отшатываюсь назад. Потом снова прилипаю к двери грудью и принимаюсь недоуменно разглядывать черные, торчащие завитками патлы.

А Романова здесь какого лешего забыла? Мне сейчас только ее нытья не хватало! Неужели до сих пор сохнет по Глебу? Вот же дура навязчивая!

Первый порыв – не открывать дверь вовсе, но это ненормальная все колотит и колотит, вот-вот грозя разбудить Анну Валерьевну. Поэтому, сцепив зубы, я прокручиваю замок и, приоткрыв дверь, вперяюсь недружелюбным взглядом в свою бывшую подругу.

– Чего приперлась? – мрачно цежу я.